Эх, закрутилось!

Лис закутавшись, спокойно сел на стул, который поставил передо мной, начиная с наболевшего:

— Что у нас на ужин?

Меня развеселило его замечание. Нет, ну нахальство, а?

— Ужин? — я усмехнулась и язвительно добавила. — Ужин к черту! Ужин нам не нужен!

— Издеваешься? — гневно начал он, сжимая руками стул так, что тот заскрипел.

— Нет, рифмой разговариваю. Давай сначала поговорим, потом будем ужинать.

— А давай наоборот! — прищурив глаза, нахально предложил рыжик. Но не тут-то было, я прекрасно знаю, что пока не покормишь, с мужчинами лучше не разговаривать, но он мне такое на кухне устроил, что «беседу» ему, а не ужин!

Но все же мирно пояснила, не выдержав характер:

— Не-а, так не получится.

— Тогда говори быстрее! — Смирившись с моей болтовней, он измученно выдохнул как бурлак на Волге.

Я было дико возмутилась такому нахальству: ага, говори и уматывай быстрее готовить! Но потом подумала, что на «них», мужчин, обижаться не стоит, что взять с убогих с их-то монотрековым мышлением? Я бы на его месте предложила, и готовить, и говорить одновременно, но ему, как мужчине, это и в голову не пришло!

Да и кто знает, что там у этих лесных чудиков положено?

Заметив, что я кротко отреагировала, (хорошо, что он не знал, что я подумала!) и не возмутилась столь откровенному хамству, рыжик — видно совестливый лис оказался — остыл и смущенно отметил:

— Мне очень плохо без еды было, а ты только и рычала: «убью, если еще раз меня тронешь!

И тут я все же не сдержалась:

— А откуда я знать должна, что тебе, что там нужно! — Вот же чудик! Он что считает, что я мысли читаю или провидцем работаю?!

— Как откуда?! Ты же жена мне!

Я распахнула глаза в удивлении, но тут поперхнулась воздухом и закашлялась…

Ничего не понимаю… Он что совсем? Чтобы хоть что-то предпринять, автоматически поднялась с дивана.

— Ладно, я за картошкой! — мне надо подумать.

Неожиданно лис схватил меня за локти и прижал к себе, страстно впиваясь в губы. Я возмущенная до глубины души попыталась вырваться, но он крепко держал меня за предплечья.

— Дикий, что ли! С ума сошел?! Что ты себе позволяешь? — я, наконец, сумела оторваться от его губ и хоть что-то выговорить.

Он обиделся:

— И что такого? Что я не могу жену поцеловать? — возмутился рыжик.

Эх, здоровый же он гад, я ему по грудь.