Научите меня летать

***

Приходила в себя я медленно. И первым ощущением стал холод. Лютый жгучий холод, пробирающий до костей, когда я ног уже не чуяла. Ушла минута на то, чтобы осознать, где я нахожусь. В маленьком сарайчике на окраине деревни, где летом Санор и Бариса хранят сушеные травы и всякий инвентарь для работы. Еще столько же времени потребовалось на то, чтобы принять как данность связанные руки, разорванную рубашку на вороте (до сих пор единственную мою одежду) и злую, но ухмыляющуюся Гженку напротив меня. В углу что‑то искрилось похожее на пламя, но разглядеть костер из‑за спины дочери Барисы было невозможно.

А тепла я совсем не ощущала. Тело стало нечувствительным, словно его сотни льдинок окутало. Я не раз видела, как замерзают березы в лесу. Стужа пробирается по тоненьким веточкам, делая их хрустальными, а внутри замирает жизнь. Останавливается, как порой останавливается человеческое сердце. Больше такое дерево никогда не зацветет. Повалится через какое‑то время на землю, рассыплется на куски и скроется под ковром тяжелого темно‑зеленого мха.

Я ощущала себя сейчас таким деревцем. На стадии, когда лед подбирается к сердцу. Как долго выдержу?

И где Орас? С ним‑то хоть все в порядке? Внутри все сжалось, а в голове появилось множество предположений. Но…

Я не успела промолвить ни слова. Не успела подумать о том, сколько времени прошло с того момента, как я тут очнулась. Не успела даже осознать, как попала в это глухое, богами забытое место.

— Ненавижу тебя, — удар кулаком по лицу.

В глазах все замельтешило, а на губах почувствовался соленый вкус крови.

— Дрянь подзаборная! Сирота приблудная! Ведьмин подкидыш!

Каждое слово сопровождалось новым, еще более болезненным ударом.

— Гженка, — прошелестела я, не понимая, почему она так со мной обращается.

Нет, мы никогда не были подругами, да и врагами тоже. Слишком разное у нас положение. Но с чего она налетела на меня, как коршун на ласточку? Ответ я получила тут же.

— Мать мертва! — взвизгнула она. — А все ты виновата! Ты! Если бы не поперлась спасать в лес темного колдуна, она осталась бы живой! Маги бы не явились по ее душу! Не стали бы читать ее память за все то время, что ты с братцем у нас жила! Не наказали бы!

Каждое предложение для меня заканчивалось ударом в живот, в грудь, в лицо, опять в живот и снова все по кругу.

Я даже не сразу осознала, что Барисы больше нет. Значит, Эжен, Лан и Гард с ней разобрались. И я не сомневалась, что они были честны. Маги никого и никогда не наказывают просто так.