Научите меня летать

Одетая в простую серую рубашку и штаны, она выглядела нелепой. Без нарядов и украшений ее не сразу признали и жители деревни.

Вытаращились. Загомонили. Кто‑то захихикал. Видимо, слухи о произошедшем, которые распространялись по деревне с невероятной скоростью, достигли пика.

— Рассказывай, что ты сделала трое суток назад, — приказал Эжен ледяным голосом, от которого у меня мурашки по коже пошли. — Пусть все слышат, за что я собираюсь наложить на тебя еще одно наказание.

Гженка молчала. Только ее карие глаза по‑прежнему сверкали от ярости.

— Ну?

Гард и Лан, стоящие с двух сторон от меня, брезгливо поморщились.

— Не буду, — ответила дочь Барисы, абсолютно не смущенная количеством собравшихся людей.

Раскаяния в ней не было ни на грош. Более того, у меня создалось впечатление, что даже обожженная рука не остановила бы ее от возможности устроить надо мной расправу снова. Да и что ей терять?

Взгляд Эжена изменился. Его глаза сверкнули золотистым пламенем, а губы тронула улыбка, которая вызвала у меня одно‑единственное желание — бежать.

Оскал змеи, и тот не был бы таким жутким. А Гженку он теперь не пощадит.

— Рассказывай, — снова повторил темный маг.

Гженка попыталась резко ответить, но вместо этого начала говорить, как ненавидела меня всю жизнь и завидовала, как мать купила ей два амулета на всякий случай, как она, униженная тем, что маги предпочли ей сироту, решила мстить. У меня создалось ощущение, что рассказывать Гженка стала после применения какого‑то заклинания. Но говорила она только правду.

Дальше Эжен заставил ее поведать, как использовала дурман‑траву, применила амулеты, что делала со мной и говорила. В какой‑то момент меня накрыл жгучий стыд, захотелось сбежать, спрятаться, никогда никого не видеть. Но маги бы не дали. Сдавалось мне, Эжен хочет, чтобы я присутствовала здесь и своими глазами увидела, что будет с теми, кто поступает так, как Гженка.

Изредка в толпе слышались возгласы, которые тут же смолкали под неумолимым взглядом колдуна. Едва Гженка закончила рассказ, маг сделал шаг вперед.

— Накладываю следующее наказание, — спокойно сказал темный маг. — Пятьдесят плетей за побои в конце каждого месяца в течение пяти лет — раз.

Толпа загомонила. Я нервно сглотнула. Слишком жестоко. Выживет ли? Или заклинания не позволят умереть? Зачем Эжен так поступает? Можно было просто заставить рассказать и распорядиться, чтобы Гженке дали с десяток плетей. Это уже несмываемый позор на всю жизнь для того, кто живет в деревне.

Но он не понимает.