Другой край мира

Теперь же ей было немного не по себе от той тёмной глубины, которую приоткрыли в душе струны ладо.

На улице темнело, и на верёвки, натянутые над двором, начали вешать фонари со стеклянными колпаками. И она, и Тили с детства очень любили, когда двор был освещён такими гирляндами. Миир уже убрал ладо, и другие музыканты доставали флейты сао и обычные, малые ладо, трещотки, окарины, гудки и бубны. Они забрались на телеги, стоявшие в углу двора, и начали негромко наигрывать заводной мотив. Из мастерских и из-за стола вставали мужчины и женщины и подходили к телегам, одобрительно хлопая и подбадривая, музыкантам подносили кружки с мёдом, и постепенно музыка становилась громче.

Кто-то начал притопывать, кто-то похлопывал рукой по бёдрам.

– Пойдем танцевать, Айи! – налетел на неё откуда-то Алгар, хватая за руки, увлекая на площадку в центре двора, окружённую столами. – Пойдём!

Она рассмеялась, и тёмная глубина отступила. Глаза Алгара блестели, кода он вывел её в самый центр, и одновременно с тем, как музыканты в полную силу заиграли, хлопнул руками, делая первый шаг танца.

Её увлекла музыка. Аяна кружилась, останавливаясь и перехлопываясь с ним в ладоши, и её взгляд выхватывал из толпы танцующих рядом и стоящих поодаль знакомые лица, радостные и счастливые. Начался следующий танец, Алгар не отпустил её, и она танцевала с ним, Ани и Анканом, они менялись парами, собирались вместе и подпрыгивали, снова хлопая, а за этим был ещё один танец, в котором нужно было пробегать под поднятыми руками других пар.

Она давно скинула куртку, лицо разрумянилось. Взгляд то и дело натыкался на Коде, который возвышался над всеми танцующими, и её это смешило, а музыка вела вперёд, вперёд, ритмично и игриво, и фонари над головой плясали, когда она откидывала голову назад.

Музыканты устали, и мелодия стала более плавной и спокойной. Алгар вытянул её из толпы танцующих.

– Ужасно хочу пить! Налить тебе воды? Или мёда? – спросил он. – Иди сюда, тут родниковая вода.

Он поманил её в мастерскую и вынес из темноты кувшин холодной воды.

– Тут нет кружки, – сказала Аяна, смеясь. – Я боюсь облиться.

– А я бы сейчас искупался, – сказал он, взял кувшин и, налив воды себе на ладонь, умылся. – Прямо в море бы поплавал или в реке, жаль только, холодно уже. Ох, хорошо!

Аяна протянула руки, и он плеснул ей в ладони холодной воды. Она тоже умылась, и, смеясь и отфыркиваясь, вытерла лицо подолом рубахи.

– Сейчас принесу кружку, – он исчез в темноте и вернулся с двумя кружками.