Другой край мира

– Он, конечно, помогает мне её опустошать, особенно когда там медовые лепёшки, но мылом он точно не заведует.

Коде немного смутился, как всегда, когда речь шла о его слабости к сладкому. Если шутки про его рост он охотно поддерживал и сам над ними смеялся, то от упоминания его любви к медовым пряникам или коврижкам его охватывала необъяснимая неловкость.

– Коде, прости. Я испеку тебе пирог с яблоками, когда вернёмся. Я не хотела тебя обидеть, – сказала Тили. – Айи, ты можешь взять мыло, и ещё возьми тот брусок, который сделала Нэни, и намажь руки после стирки.

Он мне здорово помог, кожа перестала шелушиться.

– Спасибо, – кивнула Аяна. – Так и сделаю.

Она постирала рубашку за бортом, время от времени поднося к носу и проверяя, ушёл ли запах. Мыло для Тили тоже варила Нэни, оно немного пахло хвоей и лесными розовыми ягодами.

– Алгар, когда она высохнет, ты будешь пахнуть, как лесная полянка, – сказала она, отжимая рубаху и поворачиваясь к нему.

– Я согласен пахнуть чем угодно, только не тем, что там у них на корабле.

За свои девятнадцать лет я не ощущал более жуткого запаха.

Он вытер волосы полотенцем, взъерошив их, и стоял молча, нахмурившись.

– Что? Что, Алгар?

– Ничего.

– Почему у тебя такое лицо? – допытывалась Аяна.

– Просто... Айи, мне показалось, что там пахнет... какой-то... предопределённостью. Или даже смертью. Знаешь, как когда нам читают сказания, и ты уже чувствуешь, что в конце случится что-то страшное, непоправимое и неминуемое.

Коде и Аяна как по команде перевели взгляд с него на борт корабля, с которым они шли вровень.

– Я... понимаете, я не мог отделаться от этого ощущения. Эти люди теперь улыбаются и шутят, они полны надежды на спасение. Но они недавно потеряли своих товарищей и сами были на волосок от смерти. Может, это моё воображение разыгралось, но мне стало жутковато там. Я предложил помощь в уборке, чтобы отвлечься и помочь им хоть немного избавиться от этого запаха, – сказал Алгар, доставая сухую рубаху. – Если вы не против, я хотел бы помыть... остальные части тела.

Коде, можно тебя попросить посидеть у мачты? Аяна, штаны я постираю сам. Можешь отвернуться, пожалуйста? Не хочу тебя смущать.

Аяна смущённо кивнула и юркнула под тент, где Тили жевала кусок копченой кабанятины и рисовала свои узоры.

– Интересно, – мотнула та головой в сторону корабля, – откуда они вообще?

– Не знаю. Насколько я поняла, их дом очень, очень далеко. Они говорят на общем языке, но в их речи есть странные слова, которые я не понимаю.