Другой край мира

Что же это такое у него?

Она с любопытством подняла руку и коснулась их кончиками пальцев, ведя вверх по его горячей коже, следуя за символами, до того места, где они исчезали под закатанным рукавом.

– Что это, Конда? Это у тебя под кожей? – спросила она зачарованно, поднимая глаза, но отпрянула: на его лице было странное выражение.

Кровь бросилась в лицо. Что она творит? Зачем она прикоснулась? Аяна снова опустила глаза на его руку, и заметила, что все волоски на ней поднялись. Конда положил камзол на стул, раскатал рукава и завязал манжеты.

– Это долгая история, – сказал он.

– Расскажешь?

– Может быть.

– Ты обещал мне рассказать всё, что я пожелаю узнать.

– Я помню.

– Я не понимаю тебя. – она покачала головой. – Ты как будто нарочно это делаешь.

– Что ты имеешь в виду? – удивился Конда и даже подался вперёд, пытаясь лучше осветить её лицо и вглядеться в него.

– Ты приехал с другого края мира, где всё другое настолько, что и не рассказать. – Она прошла мимо него и села за стол. – Ты не похож ни на одного из моих знакомых, и говоришь иначе.

И даже твой запах... – Она приподняла его камзол, лежащий перед ней на спинке стула, и сразу же пожалела, потому что снова почувствовала то, о чем говорила. – Даже пахнешь ты иначе. Я хотела бы, чтобы ты рассказал мне всё, но говорить с тобой – это как ходить в темноте по тропке между расселин и скал. Одно неосторожное движение – и ты чувствуешь, как камешки вылетают из-под ноги. Всё это сильно смущает меня.

Аяна вдруг вспомнила окно купальни и маленький камешек под подошвой сапога, и в горле возник ком.

Она зажмурилась, пытаясь отогнать воспоминание.

– Кирья, прости меня. Я не делаю ничего, чтобы специально смутить тебя, – развёл руками Конда. Его лицо в свете фонаря выглядело немного обеспокоенным. – Ты сегодня совсем иначе говоришь. Что произошло?

– Ничего особенного. Просто мой брат, Ансе, сказал, что я похожа на взрослую, и я вдруг поняла, что слишком часто веду себя как ребёнок. Тогда я показала ему язык и убежала. – рассмеялась она.

– Он прав. Я стою среди своих друзей и смотрю на них, и мне часто кажется, что я сбежала из детской и тайком пришла в мастерскую, где работают взрослые, и сейчас мой обман раскроется.

– Кирья, ты тоже смущаешь меня, – вдруг сказал он, помолчав. – я не привык говорить с кем-то так откровенно. Здесь у вас многие задают очень откровенные вопросы, и я не знаю, как отвечать на них. Я стараюсь, но это слишком непривычно.

Он снова замолчал, потом вздохнул.