Капойо

заперты потом там?

– Обязанность женщины – хранить домашний очаг, пока мужчины покоряют мир, сражаются и ведут дела.

– От чего хранить?!

– Ты у меня спрашиваешь? Наверное, от того, чтобы не погас. Я не знаток этого. Я лет с семи мечтала сбежать из деревни, от грязи и бесконечного топтания по одному унавоженному двору.

– И что, женщины вообще не гуляют по улице?

– Нет. Женщины на улицах – катьонте, которые вышли по делам дома, если не нашлось парня, которого можно послать по делу, или жёны скромных ремесленников, у которых нет катьонте.

– Я не вижу ни одной женщины, что ехала бы верхом.

– Я говорила тебе, что женщины не ездят верхом, – развела руками Чамэ. – Им незачем так далеко забираться от дома. Тебе придётся нанять повозку или идти пешком. Куда ты собралась?

– Мне в порт.

– А зачем тебе в порт? - удивлённо спросила Чамэ.

– Кое-какие дела.

– Ничего хорошего. На тебя будут косо смотреть. И шептаться о тебе. Тебе вообще не стоит лишний раз показываться одной на улице, чтобы про твоего мужа потом не пошли слухи, – сказала Чамэ. – Мы – артисты, на нас никто не смотрит так. Нам, наоборот, нужно, чтобы на нас смотрели и судачили. Но ты станешь порядочной кирой. Тебе стоит подумать о репутации мужа. Лучше отправь ему письмо, пусть он заберёт тебя сам. В порт женщины вообще не ходят, тем более одни, без сопровождения.

Аяна сжала виски. Вот он, этот мир, куда она так стремилась. Он принимает её в свои заботливые руки, которыми будет направлять её ровно так, чтобы она неотступно следовала правилам. Отчаяние, тёмное, липкое, легло ей на плечи.

Стамэ! Конда говорил это иногда вместо «стой!». Он сказал, что катис Эрсет постоянно кричал так во время тренировок, и теперь арнайское слово всегда первым приходит на ум. Оно всё чаще приходило теперь на ум и Аяне. А Кадиар говорил что-то насчёт лазеек, и насчёт того, что иногда надо сделать вид, что подчиняешься правилам.

Они поднялись в комнату, пока Кадиар расплачивался с владельцем постоялого двора, и Аяна решительно нахмурилась.

– Ладно. Если порядочным женщинам нельзя ходить по улице и ездить верхом, то я побуду неприличной.

– Что ты делаешь? – с ужасом спросила Чамэ, глядя, как Аяна скидывает своё тускло-красное платье.

– Не бойся, я не пойду голой по улице.