Капойо

Да и экипажи у него годами не меняются. Он столько денег тратит на обучение своих людей, что менять их не станет. Изредка только юнг добирает на прибрежные пути, но тоже из своих. Он крепко дорожит родовым именем.

У Аяны тряслась правая нога. Она схватила себя за бедро, прижимая её к полу, но это не помогло. Ну вот и всё. Никого, кто знает о Лойке. И Конда ушёл. Он в море. Он в море до...

– Когда они ушли, Ирделл?

– Погоди... Попробую вспомнить. Да неделю назад, получается. Дней восемь, может.

Как раз тогда, когда она лежала в тёплой воде купели и пила вино в большом доме кира Суро Лутана.

Потрясающе!

Ей хотелось с размаху бить себя по голове этой тетрадью. Нет. Не себя! Это всё Тави! Она пять месяцев провела взаперти у него. Конда был тут, он был в Ордалле. Всё это время. Он ждал её и не дождался, пока Тави мучил её одиночеством, а она мучила девушек своей кемандже. Вверх-вниз.

Она лежала на конторской книге и плакала. Он вернётся в декабре. А что если он поедет за ней, в долину, и не найдёт? Тогда мама поймёт, что они не встретились.

.. Мама! Что с ней будет тогда...

– Кирья, записи поплыли, – сказал Ирделл. – Верни, пожалуйста, книгу, а то мне ответ держать перед старшим.

Аяна подняла голову и ещё раз посмотрела на имя Конды, выведенное чёрными чернилами, которые теперь слегка расплылись. Она поддёрнула широкий голубой манжет халата и вытерла лицо рукавом рубашки.

– Спасибо, Ирделл, – сказала она хрипло, вынимая из кармана медяк и оставляя на столе.

Харвилл сказал, что в Арнае принято платить за сведения и за помощь.

Даже если сведения тебя не обрадовали. Эти сведения были как раз из таких.

Глава 3. Этого мало

Ташта бродил вокруг Аяны, которая отрешённо сидела на обрывистом берегу, глядя в море. В голове глухо стучало. Вот и всё. Теперь остаётся только ждать. Ждать и надеяться, что ещё какой-то шторм или те морские разбойники возле Рети не... не задержат его. Чем дольше его не будет, тем дольше она не узнает, где её сестра умудрилась покинуть «Фидиндо».

Надежды рухнули: Лойка не ждёт её с вышивкой в комнате дома с жёлтой штукатуркой. Аяна не найдёт Верделла в ближайшее время. Она опять одна, с маленьким Кимо на руках, и опять Конда болтается где-то посреди прекрасного, вольного, широкого клятого солёного моря с её сердцем в руках.

До постоялого двора она добиралась раз в десять дольше, чем ехала до порта, блуждала по каким-то закоулкам, возвращалась на перекрёстки и несколько раз чуть не заблудилась.