Эльфийский талисман, король и его королева

Москвичка так и осталась стоять у стола в белом платье с зелёной вышивкой, при пышном затылочном банте, со спускающимися за спину, поверх косы длинными вышитыми лентами, постукивая по левой руке сложенным веером. Последний был вовсе не лишним – по зимнему времени салон был жарко натоплен, а вошедшая семья заняла его чуть ли не целиком.

Возглавлял её пожилой широколицый господин с пышными седыми усами, при мече и обязательном пернатом берете. Господина сопровождал стройный парень двадцати пяти земных лет и щуплый подросток, которому ещё только держать экзамены в институт.

Следом за ними вошли ещё двое мальчишек школьного возраста. Замыкала процессию пожилая дама в длинном платье, при банте с лентами, сопровождаемая взрослой девушкой и угловатой девочкой-подростком.

Анечка улыбнулась. По московским меркам, её собственная, оставшаяся на Земле семья считалась большой – помимо неё, у родителей был ещё и брат-школьник. Здесь же в редкой семье было меньше трёх-пяти детей, а иметь полдюжины отпрысков и вовсе считалось нормой.

Правда, и взрослыми из каждых трёх родившихся мальчишек и девчонок становились в лучшем случае двое...

Тем временем седоусый господин, оба парня и мальчишки, разом сорвав с себя береты, поклонились ей в пояс. Пожилая дама и обе девушки так же привычно присели, сложив руки под грудью и низко наклонив головы. Выпрямившись, седоусый глава семейства вышел перёд, чтобы опустившись на колено, вложить в руки москвички перевязанный шёлковой лентой свиток.

– Госпожа моя! – вежливо начал он.

– Ваш верный вассал, Инли Авихи та Санги смиренно умоляет вас о милости...

Сломав печать, Анечка вчиталась в выведенные каллиграфическим почерком состоящие из отдельных букв слоги-гнёздышки. Про себя она подумала, что прошение, скорее всего, составлял не сам глава семейства, а профессиональный писец. Несмотря на то, что основным средством платежа здесь служили расписки-«лопушки» на получение сукна и хлеба с владельческих или купеческих складов, добрая половина «блистательных», не говоря о «приниженных» и «смиренных», умела читать только по слогам, не умея писать вовсе.

В глаза бросилась знакомая фраза: «берг-привилегия».

– Наверное, будет лучше, мой господин та Санги, если вы изложите суть дела на словах, – осторожно начала Анечка. – Ниету! Распорядись, чтобы господину и госпоже та Санги подали кресла...

– Госпожа моя! – казалось, Инли та Санги не поверил собственным ушам. – Вы предлагаете нам с супругой сесть?..