Танцы на Цепях

Благо Первородной – высшее благо – вот и вся истина, которая должна заполнить ее разум.

Май коснулась рукава ее куртки, заставив вздрогнуть от неожиданности. Девушка смотрела с опаской, недоверчиво. Клаудия слишком глубоко ушла в свои мысли, чтобы что‑то замечать. Возможно, ее даже окликнули, но воспоминания утянули в зыбкое песчаное море.

Проклятье! Сохраняй бдительность!

Оставаться на открытом месте было опасно, так что Клаудия приказала Май размяться и забираться на волка. Город ждал их в двух долях пути по дороге: там можно остановиться на ночь, а утром двинуться дальше.

Девчонка растянулась на траве и перевернулась на живот, положив голову на скрещенные руки. Что‑то привлекло ее внимание в траве. Странное темное пятно, выделявшееся на общем сочном зеленом фоне. Май потянулась к находке.

Клаудия едва успела перехватить ее руку. Она даже не ожидала от себя такой прыти. Слава Первородной, что рефлексы, даже в таком возрасте, остались при ней.

Рассматривая пятно, Клаудия вцепилась в запястье воспитанницы с такой силой, что та вскрикнула от боли.

– Это же…

– Замолчи! Забирайся быстрее, нам пора двигаться.

– Но ведь…

– Садись немедленно и придержи язык! Мы поговорим в городе.

Вскочив на спину Цивки, Клаудия бросила взгляд на темный мазок в траве, будто кто‑то неправильно смешал краски и ошибся с цветом. Несколько травинок отливали стеклянным блеском.

Клаудия знала, что стоит их коснуться, и в руке останется только стеклянная пыль, которая через три дня разъест кости того глупца, что осмелился любопытствовать.

Прикосновение к реальному миру

Граци не обманул, несмотря на то, что Ш’янт привык ожидать от него всякого. Их вражда напоминала тлеющий костер, готовый вспыхнуть, если неосторожно потревожить угли.

Змей питал исключительную привязанность к Артумиранс. Скрывал это так неумело, что даже ребенок бы догадался, как именно Граци относится к провидице, и любовь эта вызывала в нем бурный протест против любой связи Ш’янта с его ненаглядной возлюбленной.

Разумеется, провидица действовала так, как считала нужным. Ее мало волновало чужое возмущение. Вся жизнь Артумиранс крутилась вокруг того, что говорила книга, а она приказала ей протянуть руку помощи. Никаких иных решений не было.

Граци мог лопнуть от возмущения, но это ничего бы не изменило, и змей выбрал меньшее из зол.