Предания серебряной птицы (Сны хрустальных китов том 1)

Котёл наш так ловко подделал, что дров жечь вполовину теперь надо меньше. А потом просто ушёл. Оставил записку, мол, благодарен за щедрость, за ласку государеву, но с молодых ногтей не может на одном месте сидеть. Кочевая жизнь ему и слаще, и привычнее.

- Кочевая жизнь, - выныривая из складок полотенца, повторил Эритель.

Словно на вкус попробовал хмельной напиток. Снова вспомнилась ему кибитка и поля, уходящие к самому горизонту. Сон – не сон, мучительная еженощная пытка, что с отплытием прекратилась, и вот опять кольнула у самого сердца острой иглой сожаления.

Вода освежила, но в голове до конца не прояснилось. Королевну Эритель застал сидящей за столом. Она ловко выводила что-то пером, какие-то слова, заключённые в темно-синие рамки линий. Жажда так и не прошла, но отвлекать по такому пустяку Ёнвилль княжич не стал. Памятуя о том, каков на вкус кофе, отпил совсем маленький его глоточек. Успевший остыть, тот не обжёг язык, давая возможность, как следует распробовать себя. Жажда отступила, внутренности распределились по своим отведённым им природой местам.

- Смотрите, - привлекла внимание гостя девушка. На белом листе красовался чуть кривоватый, но вполне узнаваемый план замка. – Если запомнить эту фразу, то никогда во дворце не потеряешься. Видите, если соединить две лесенки, то получаем что-то вроде «иль», а здесь вот «ана». Загадка, зашифрованная в камне.

- Это… названия месяцев? – почесав макушку, едва не вырвав при этом клок спутавшихся волос, догадался Эритель. Первый этаж – зимние, то крыло – осенние.

А башня… месяц равноправия? Да уж, если не знать, то и догадаться невозможно.

- Здорово, правда?! – так, словно сама придумала этакую забавную шутку, подскочила от восторга на стуле королевна. – Вот, держите. Носите всегда при себе, чтобы не заплутать. Только прошу, никому не показывайте. На самом деле никому из вас знать о таком не положено. Из чужаков…

«Чужак». Да, Эритель был всего лишь пришлым, как лист, случайно занесённый невесть каким ветром за тысячу вёрст от родного дерева.

Но в устах Ёнвилль истина прозвучала слишком резко и обидно. И всё же, Эритель с благодарностью свернул план и аккуратно сунул за пазуху, шутливо прокомментировав:

- У сердца самого хранить буду.

Несмотря на всё, Ёнвилль пришлось дожидаться гостя за дверью. Пока он обтирался влажной тряпицей, смывая вчерашний пот, и надевал новую рубаху и хлопковые порты под единственные подходящие случаю штаны. А вот полукафтан с вышивкой надевать не стал.