Предания серебряной птицы (Сны хрустальных китов том 1)

- Йоваль, - бросила королевна, обводя их рукой. – Один из первых городов на наших островах. Говорят, его основали люди, вылупившиеся из первого яйца Великой Птицы. - На том все разъяснения закончились.

Они проехали через центр городка, но только несколько зевак остановились, чтобы поглазеть на господ. Остальные предпочли в такую погоду на улицу не выглядывать. Эритель и сам предпочёл бы оказаться перед растопленным очагом, а не трястись в седле, с досадой отмечая, как постепенно промокает на плечах и спине его плащ.

Носа, как и пальцев на руках он давно не чувствовал. Съеденные несколько часов назад мидии сначала камнем лежали в желудке, а потом куда-то провалились, и он забурчал-завыл волком. Несмотря на все заверения Ёнвилль, они только раз остановились рядом с рощицей, чтобы мужчины могли облегчиться. Где справляла нужду сама королевна, осталось загадкой. Полуоблетевшие кусты служили не слишком надёжным прикрытием. А потом им снова пришлось садиться на коней, и мечтать весь оставшийся вечер о настоящем привале.

То ли из-за непогоды, то ли на севере так всегда бывало в середине осени, но стемнело почти мгновенно. Идущие впереди слуги зажгли светильники и, подняв их на длинные палки, освещали путь своим господам. Седовласый достал трубку, в сумерках засветился и тут же пропал огонёк кресала. Трид бросил на толмача завистливый взгляд, но не решился вытаскивать без разрешения кисет. Кто их, беренийцев, знает: вдруг у них по этикету гостям курить не положено? Спрашивать же о таком было неудобно да и глупо как-то.

Эритель, хоть и не курил, но тоже почувствовал что-то вроде обиды на седовласого.

Дорога резко вильнула влево, и вскоре вдалеке показались макушки гор. Словно зубы огромного зверя, они впивались в глотку небу, и оно кровоточило последними каплями заката. Один из охранников, тот, что левша, вытянул руку в толстой перчатке и пальцем указал на одну из вершин:

- Это Фиастра, Мать-гора.

- А где же дворец? – Местные легенды мало интересовали Османта. – Он на той же горе?

- Нет… На горе никто не живёт.

Она священна, - с благоговением пробормотал охранник.

- Дворец там, - перебила его королевна, ткнув чуть правее, в сторону горы пониже. - Скоро сами увидите.

Эритель не стал уточнять, когда это – «скоро». Почему-то был уверен, что ответ ему не понравится.

«Рано или поздно, - всплыли в голове слова. – Всё проходит, рано или поздно. Помни об этом, мой мальчик. Даже самые крепкие камни рано или поздно превращаются в пыль.