Предания серебряной птицы (Сны хрустальных китов том 1)

– Нам не нужны больше подобные изыски… Хотя сам ритуал не исчез. Перед тем, как отец отдаёт свою дочь в другую семью, передаёт в руки зятя, на волю выпускается ворон. Если птица сядет на плечо будущему мужу, брак считается удачным.

- А если не сядет? – доверять своё будущее какой-то птице, пусть даже священной, старший княжич бы не стал.

- Такого ещё не происходило, - пожала плечами Ёнвилль. – Птицу за несколько дней, а то и недель начинают приучать к определённому человеку. Сейчас ритуал – всего лишь дань традиции, ничего большего.

Высшие силы больше не указывают никому, с кем провести бок о бок оставшуюся жизнь.

- А у вас, ваше высочество, уже есть тот, кому вы отдадите своё сердце? – то ли в шутку, то ли всерьёз спросил Трид.

Охранники как один потянулись к своему оружию, но королевна только рукой махнула: не лезьте. А вот Османта никто не останавливал. В гневе зашипел он на товарища:

- Ума ты лишился, что ли? Забыл, где твоё место? Ещё раз такое ляпнешь, я тебя лично головы лишу!

- Не ругайтесь вы так, - попыталась успокоить гостя Ёнвилль.

- Мне вот, по правде сказать, тоже любопытно, имеется ли у вас возлюбленная? Говорят, его милость, князь Мирдар в семнадцать лет со своей женой обручился, и не сыскать больше нигде такой красивой и согласной пары. Моя троюродная прабабка была права в одном: жить с тем, кто тебе противен – худшей участи и представить невозможно. Нет… не обручена я ни с кем, и сердце моё лишь мне одной принадлежит. Да и не спешу я ни с кем им делиться. Лучше уж вовсе не влюбляться. Любовь мутит ум и превращает нас в чудовищ… таких, как йовилль.

- Странно слышать мне подобные речи от молодой девицы, - признался Османт.

- Прежде всего, я – наследница моего отца. Пусть трон перейдёт брату моему младшему, но я останусь до конца жизни старшей в роду. А потому долг мой состоит в служении Берении, её земле и её народу. Думы мои должны быть чисты, как и помыслы. Излишняя привязанность к одному человеку, тем более, основанная на природе животной, станет тому помехой.

Так говорила Ёнвилль, и чем больше княжичи её слушали, тем больше завладевала ими растерянность. «Не девка, а каменная статуя!» - пришло к старшему княжичу грубое сравнение. Но не стал он спорить, в отличие от Эрителя:

- Но разве самые смелые подвиги не совершаются ради любви?

- И самые большие глупости тоже, - ввернула королевна.

- Вашу прабабку погубила вовсе не любовь, - выдвинул новый аргумент юноша.