Цвет моей магии

– Разве ваша жизнь не важнее?

– Жизнь? Ты думаешь, они оставят меня в живых? Милая, наивная Мара…

Шаас уронил голову на грудь и сгорбился еще больше. Мое сердце кровоточило от жалости к учителю. Но я помнила о цели своего визита.

– Если вы умрете, книги сгинут. Знания о магии ветров сгинут. Вы должны сказать, где они, Шаас. Скажите мне. Я не выдам никому вашего секрета. Скажите мне, учитель!

Он не скажет, подумала я, когда Шаас поднял голову и внимательно посмотрел на меня. Он понял, что я лгу, и ни за что не скажет…

– Подлеска – небольшое поселение на западе.

Нежилой дом возле ручья. Жители не подходят близко, из-за защитной магии, но ты сможешь. Просто не обращай внимания на ощущения и входи в дом. Книги под досками пола. Ты увидишь. Я снял с них переплет, чтобы никто не узнал в них пропавшие тома. Хотел потом вернуть все как было. Наклеить переплеты… Глупо. Оставил улики на самого себя.

Так просто. Я чувствовала, как холодная дрожь все сильнее сотрясает мое тело.

– Почему вы мне рассказали? – глупый вопрос после того, как я сама умоляла об этом. Шаас не догадался о предательстве. Поверил мне.

– Ты моя ученица, Мара. Не так много было нам отпущено времени на обучение, но все же. Ты – то, что останется после меня в этом мире. Изучи магию ветров. Найди ей достойное применение. Иди.

– Вас убьют! – у меня во рту скопилась невыносимая горечь. Нет, не во рту – во всем моем теле.

– Знаю. Прощай, Мара.

Как бы сильно я ни старалась сохранить хотя бы внешнее спокойствие, но силы изменили мне.

Громко всхлипнув, я схватила руку Шааса и прижала к губам его иссохшую холодную ладонь.

– Как вам помочь? Как? Как помочь?..

– Иди, Мара. Просто иди, – Шаас высвободил свою руку из моей, но неожиданно одним легким жестом провел пальцами по моей щеке. – Иди, Мара. Иди.

***

Безразлично. Мне было безразлично, что я иду по тюремным коридорам и рыдаю в голос. Здесь к такому привыкли. Мне было все равно, что прохожие на улицах обходят меня стороной, а я, почти ослепшая от слез, постоянно натыкаюсь на людей и спотыкаюсь о брусчатку мостовой.

Обхватив себя руками, я тряслась, как в лихорадке, и мечтала о том, что сейчас некие высшие силы проявят милость и отнимут у меня жизнь. Рыдания не приносили облегчения, и, казалось, приближали момент, когда один из вдохов станет последним. Но этот миг все не наступал, и окружающий мир был трясиной, из которой не выбраться.