Ледяное сердце

Но отреагировал Рэн совсем не так, как я ожидала. Посерьезнел, нахмурился, вгляделся в мое лицо...

— А в чем дело, Кассандра?

— Ты сейчас о чем? — включила дурочку.

Да вроде бы ничем себя не выдала. Ох, как же раздражает это его манера видеть насквозь! Каждый чертов раз он застает меня врасплох...

— У директора, говоришь, была? — с едва заметным сомнением протянул Даррен.

Знала я эти нотки в его голосе. Сейчас он все просчитывает в своей седой головушке, делает какие-то выводы.

— Прекрати, — закатила глаза.

Сегодня участвовать в его расследовании не хотелось. Сегодня вообще ничего не хотелось... Разве что упиваться жалостью к себе, заедая все проблемы сладостями.

Но Рэн решил иначе:

— Золотко, если он...

— Я сама могу о себе позаботиться! — рявкнула я.

Не нужны мне ничьи утешения. Я сама во всем виновата...

— Ну раз ты здесь, видимо, не можешь, — мрачно ответил он.

Молча сорвав толстую нить, швырнула ее на стол и прыгнула в заждавшееся меня голубое пламя.

***

До утреннего построения оставалось каких-то жалких два часа.

На прикроватном столике уже лежал новый браслет. Не просто нитка, а железный ободок, а под ним — записка:

«Показывать характер будешь Тьеру, золотко. Не мне. Или переведу тебя в свою школу».

Браслет я, конечно, приняла. Не могла не принять... Даррен больше, чем друг, он мне как брат.

Опустившись на кровать, отчего та едва слышно скрипнула, я тихо заплакала. Сейчас я откровенно завидовала лорду Конте.

Не знаю, как долго я так просидела, но, подняв голову, обнаружила, что весь письменный стол заставлен сладостями! Еще горячие пирожки Найрин, три вида мороженого, белый воздушный зефир и, конечно же, пирожные с кремом из маринованных цветов чертополоха.

И сразу так совестно стало... За свою грубость, за детское поведение...

Снова взяв в руки записку и найдя карандаш, быстро дописала: «Простишь?»

В ответ на бумаге тут же вывелось:

«Переведешься?»

Я рассмеялась сквозь слезы и уже прошептала вслух, постеснявшись написать:

— Люблю тебя.

Увы, я преотлично знала, что случалось с теми, кто обижал близких Даррена. Не уверена, попадала ли я под эту категорию, но верила, что судьба его собутыльницы ему небезразлична.

Эллохар не только умел придумывать изощренные наказания провинившимся — он умел жестоко убивать. И едва ли его тронул бы тот факт, что лорд Конте ничего мне не обещал. Или что тот полезен для империи...