Единственная для принца. Книга 3

К коленопреклонённой принцессе подходить близко уже никто не решался. Но письмо прочесть было нужно.

- Ваше высочие! Принцесса! Тойво! Тойво, названная при рождении Ило! - робкие попытки дозваться не увенчались успехом: девушка всё так же была погружена в себя.

Она только чуть нахмурила брови, как сделал бы занятый чем-то важным человек, которого пытаются отвлечь пустяком.

Дамиан вопросительно уставился на Суземского, взглядом говоря - давай, советник, советуй уже что-нибудь дельное, ты же у нас умник.

А умник поджал на мгновенье губы и сложил руки на груди, а потом подмигнул принцу и повернулся к принцессе. Посмотрел на неё пристально, потом склонил голову к плечу и дёрнул бровью, обошёл с другой стороны и посмотрел на неё через спины тихо переговаривающихся сотрудников безопасности и экспертов, подмигнул реджи и широко улыбнулся. А потом тихо-тихо позвал:

- Рада! Рада-сть!

Она мигом очнулась и резко, рывком повернула голову, тревожным взглядом шаря по лицам стоящих вокруг мужчин.

Взволновано спросила:

- Что?! Что такое?

Зорий протянул к ней ладони, улыбаясь сдержаннее, и тихо, доверительно произнёс:

- Рада, что в письме? От кого оно?

Девушка глянула на бумагу, отняв их наконец от груди. Развернула письмо, ещё раз пробежалась глазами по строчкам, бережно и нежно разгладив пальцами листочек:

- Живой. Пишет.

И улыбнулась. Трогательно. Счастливо.

- А что пишет? - спросил Зорий. Всё так же с безопасного расстояния.

Рада ещё раз посмотрела на бумагу и с видимым сожалением протянула её собеседнику.

- Не знаю, - вздохнула , - почитайте, я только своё имя узнала.

Сразу несколько человек подступило к бумаге в вытянутой руке принцессы. Все заглядывали в письмо и, наконец, кто-то нерешительно потянул за краешек. Девушка отпустила, не возразив ни звуком, ни жестом, поднялась с колен и стояла тихо, не отрывая взгляда от белого клочка, пока его передавали из рук в руки.

- Кто дежурит нынче? Пригласите князя Марун, - Зорий обернулся к распахнутым дверям комнаты.

- Это, должно быть, язык пустынных племён, ничего не понять.

Старый князь, свежий, подтянутый, аккуратно и тщательно одетый, всем своим видом производил впечатление, будто ожидал, что его позовут в этот ранний час. И явился тоже быстро. Он ни на миг не потерял достоинства поспешностью, рука не дрожала от волнения или нетерпения, когда протянул её за письмом, письмом своего сына.