Единственная для принца. Книга 3

Как она смогла всё так подробно вспомнить и изложить, Зиад не мог себе представить, но произнося сейчас эту формулу, понял, что без этих знаний попал бы в переплёт. По тому, как сжались на подлокотниках пальцы короля, как потяжелел его и без того неласковый взгляд, молодой князь Марун понял, что идёт по верному пути – не ожидали тут от него такого. А значит, время решительных действий пришло.

– Прошу в свидетели боя вашего шамана и кого-то с моей стороны, – Зиад сделал вид, что задумался. – Да, конечно! Прошу пригласить маркизу Инвиато.

И глянул на багровеющее лицо принца Варгена, названного при рождении Фойга.

– Хох! – резко бросил он, ощерив зубы. – Не место женщине на поединке!

– Согласен, – тяжело проронил король, сверля взглядом посла.

Зиад беспокоился сейчас не о свидетелях, он лишь хотел, чтобы к тому моменту, как он выиграет, Перла была рядом. А то, что он выиграет, сомневаться себе не позволял. И потому надавил:

– Разве это не моё право, право чужестранца, требовать себе свидетеля? Что скажет об этом шаман?

Двое этих типов в бесформенных расшитых балахонах как раз заходили в тронный зал и, ни на кого не глядя, бесшумными тенями проскользнули к трону, опустились на корточки рядом с ним.

Взгляды их мазнули по Зиаду, но не остановились, а упёрлись куда-то в пространство.

Король молчал, а старший принц, проводил глазами шаманов, чуть сбавил тон и сказал:

– Как хочешь, чужак.

Рада писала в своей записке, что шаманы, эти сухие и отрешенные старики, которые тихо появлялись и исчезали, будто сами по себе, имели огромное влияние не только на короля, но и на всю жизнь страны.

Они были хранителями традиций и гарантами честности сделок, поединков, договоров. Святыми они не были – это благодаря им у короля было представление о своей великой роли в истории – восстановить величие Оландезии, вернуть её влияние и могущество. И это благодаря им Зиад не знал и не догадывался о традициях и правилах боёв, даже о самом этом способе не знал – по указке шаманов Оландезия отгородилась от всего мира, закрылась, не пуская к себе чужаков.

Вот и правила этих боёв шли из глубины веков, когда морской разбойник, покоритель Северного моря, мог забрать себе что-то из добычи другого, доказав, что он сильнее и, значит, имеет право.

Понятно, что за многие века традиция потеряла своё первоначальное значение сражения за добычу. Теперь это был лишь способ рассудить спор, но бой до победы, до повержения врага – остался прежним.