Единственная для принца. Книга 3

Будто он прорезал стену, а за ней светит яркое, ослепляющее солнце. Но это всё ещё не было дверцей, открыть её было нечем.

Шум в ушах усилился. Что-то уж слишком сильно. Или это был не шум крови? Перла подтвердила подозрения:

– Князь, не останавливайтесь! Нас ищут!

Зиад зажмурился и продолжил вести линию, крепко прижимая палец к шершавому камню, вдавливая подушечку в надежде уменьшить дрожь и открыть уже наконец эту дверцу! И снова перед ним была Рада, снова дралась. Только теперь уже лежала спиной на земле, и шансов спастись у неё не было никаких.

..

Шум нарастал, и уже спутать его с шумом в ушах никак не получилось бы. Звуки многочисленных тяжёлых шагов и звона оружия нарастали, не оставляя сомнений – их преследуют, и преследователи уже близко.

И Зиад понял, что он потерял Раду навеки – он не справился, не вытащил маркизу из лап короля Оландезии, и не выбрался сам...

Вдруг послышался тихий выдох Перлы и знакомый голос.

– Зиад, скорее!

Рада!

Он резким движением смахнул с глаз солёную пелену.

Дверца, большая, как он и рисовал, чтобы проползти в неё не очень сгибаясь ни ему, ни Перле, была открыта, а за ней... Рада! Но сначала долг.

– Перла, вы первая! Быстро!

Она, как хорошо вымуштрованный солдат, выполнила команду – мигом присела и, извиваясь мимо него, почти перегородившего проход к дверце, протиснулась в отверстие. Полотно тяжёлой картины придавило спину Зиада.

А там, где он в штанах легко прошёл бы, пусть согнувшись, пусть неудобно, маркиза в придворном наряде застряла.

Почти в лицо Заду упирался её помятый кринолин. Там, за дверцей и этой юбкой, были слышны всхлипывания, возня, судорожное бормотание и чьё-то отчаянное злое шипение.

Но крики вооруженной толпы заглушали звуки с той стороны дверцы.

– Скорее, – выдавил он сквозь стиснутые зубы, – сюда идут!

С той стороны послышалось резкое:

– Возьми, Зиад, – и к нему через дверцу и складки ткани протянулась рука с зажатой рукоятью. Он схватил оружие и несколькими быстрыми движениями надрезал платье маркизы, невежливо и даже грубо толкнув её туда, куда и сам хотел пробраться больше всего на свете.

От входа в галерею послышались отчётливые крики – отряд был уже здесь, и его нелепо торчащие из-под картины ноги заметили.

Юбка рывком исчезла в проёме, а две пары сильных рук ухватили Зиада за кисти и голос отца приказал:

– Сынок, пригнись.

Господин посол только успел заскрипеть от боли зубами, подтягивая ноги, как резким движением его выдернули на ту сторону.