Сердце ворона. Мир Ордэне-1

Когда она чуть опомнилась, то не знала, куда себя деть от стыда… но нет, никто из компании ничего не заметил: внимание было приковано только к собаке.

— Это не чудовище. Да это же… это Бэтси, да? Тот щенок? – услышала она голос Кона.

— Да, только щенок немножко вырос, - попыталась улыбнуться Лара.

Ей захотелось подняться, потому как она все еще сидела на корточках подле собаки, и сей же миг, предупредив желание, Рахманов подхватил ее под локоть. Лару удивило, что не было в его движении ни галантности, ни желания понравиться, ни рисовки – он словно бы машинально это сделал.

Словно уже тысячу раз делал это прежде. Словно у них была тайна.

— Немножко! Да она с тебя ростом!

Кон и остальные по-прежнему ничего не замечали. Да и Лара не могла не порадоваться тому, как расцвело мрачное и изможденное лицо Кона, пока он трепал собаку за уши – сперва робко, потом все смелее и смелее. Бэтси позволила. Он и сам тогда рассмеялся, а в глазах как будто вспыхнул прежний, мальчишеский огонь.

— Ты помнишь, как качала ее в своей старой колыбели? Поверить не могу, что она там умещалась. Я рассказывал тебе, как выменял ее на рынке – за серебряные часы, что дарил отец? О, это целая история!

— Тысячу раз рассказывал, – отмахнулась Лара.

— Серебряные часы за это чудовище? – недоверчиво переспросила Щукинаа.

— Я и вам расскажу ту историю, Ираида, вы умрете со смеху! – воскликнул Кон и, окончательно забывшись, попытался ухватить ее за руку, чтобы и она погладила Бэтси.

Madame боязливо подчинилась.

А у Лары уже и сил улыбаться не было – у нее подкашивались ноги, будто она весь день провела за работой. Ей жаль было отойти от Рахманова и разрушить ту непонятную связь, что возникла меж ними. Но она все-таки сделала пару шагов и опустилась на скамью, где прежде сидела Щукина.

Щенка подарил Кон, это было как раз на Ларины именины, перед самым его отъездом. Собаку Лара сразу полюбила всем сердцем, учила, ухаживала, кормила с рук.

И, теребя короткую абрикосового окраса шерсть, вполголоса рассказывала, как скучает она по Кону. Даже в постель с собою брала – до тех пор, по крайней мере, пока Бэтси не перестала в той постели помещаться.

Матушка зло называла Бэтси «чудовищем» и «лошадью», и Кон, наверное, икал без продыху в своем Петербурге, поскольку всякий раз, когда мама-Юля видела собаку, она не уставала ругать его, что, дескать, и тут он удружил.