Сердце ворона. Мир Ордэне-1

Но Ларе все было нипочем – она так и продолжала бы тайком водить Бэтси на свою мансарду, если бы однажды в сумрачном коридоре с нею не столкнулась их постоялица, пожилая женщина слабая здоровьем…

Старушка выжила.

После того, как очнулась, она даже не грешила на Бэтси: рассказывала всем, про какого-то Цербера, который бросился на нее и хотел утащить в преисподнюю. Да ничего подобного – Бэтси на нее поглядела только! И разве похожа она на Цербера? Совсем не похожа: у нее карие добрые глаза, большие черные уши, которыми она смешно трясет, когда одолевают комары, и прохладный розовый язык.

И все же после той истории Лара сама отвела любимицу во внутренний двор. Скрепя сердце посадила на цепь и попросила Федьку огородить для нее вольер.

— Какое странное имя для такой большой собаки – Бэтси… - негромко сообщила Дана, присевшая рядом на скамью. А потом столь же негромко добавила: - Если ваша Бэтси сожрет эту змею, то, клянусь, я полюблю ее всем сердцем.

Лара повернулась, чтобы нехотя ей возразить, но вместо этого ахнула:

— Что вы делаете?!

А Дана, пользуясь тем, что все заняты собакой, подняла со скамейки забытую шляпку Щукиной и легким движением запустила ее в небо над обрывом.

С замиранием сердца Лара следила, как та вращается в воздухе, теряя свои страусовые перья.

— Madame Щукина будет недовольна… - покачала головою Лара. – Так нельзя.

— Можно, если никто не видит.

Глаза Даны были теперь столь черны и безжалостны, что Ларе сделалось не по себе.

Стараясь ни на кого больше не смотреть, она поднялась и поспешила уйти в дом. Неизбежная ругань мамы-Юли теперь уж, кажется, совсем ее не пугала.

А зря.

* * *

Всю свою жизнь Юлия Николаевна Ласточкина просыпалась раньше всех в пансионате, порой опережая и петухов. Лишь последние год-полтора начала изменять своему принципу, позволяя будить себя кому-то из горничных.

— Мне, Ларочка, ничего в жизни легко не давалось – всю жизнь я с кем-то да воевала за место потеплей, - рассказывала маменька когда-то давно.

- Сперва лучшей горничной стать – а штат-то в те года Алексей Иваныч держал аж из семи девиц. Ну, куда столько, скажи на милость, ежели и двое управиться могут? Вот… а как стала лучшей, тут уж сам бог велел за место старшей бороться. Ей на два рубля больше платили, а работа та же! Со старшей я, конечно, долго воевала… - хмыкнула она, вспоминая, - бой-баба была, никому спуску не давала. Пакостничала ей, конечно, чего уж греха таить.