Сердце ворона. Мир Ордэне-1

А чтобы уму-разуму тебя научить… сию же минуту пойдешь к Константину Алексеичу своему драгоценному и скажешь ему: так и так, друг любезный, раз платы за комнату до сих пор не внес – выметайся-ка отсюда куды хочешь. Чтоб к вечеру духу его здесь не было.

— Вы не выгоните Кона… - помертвевшими губами произнесла Лара.

— Правильно, - согласилась матушка. - Его ты выгонишь. Сама впустила – сама и выгонишь. Вот тебе мое родительское наказание за дерзость твою. Заодно, может, и научишься обещания попусту не давать.

— А если Кон внесет плату за комнату?

— Не только за комнату – но и за стол, и за обслугу, и за…

Лара не дослушала. Дрожа от сжигающего изнутри гнева, она стянула с пальца перстенек с изумрудом и положила на стол перед матерью. Бросила даже, точнее – так что кольцо, скользнув по лакированной столешнице, звонко ударилось о блюдце и, отскочив, улетело в угол маменькиного кабинета.

— Этого достаточно?! – Голос Лары звенел, как то блюдце. Следовало быть сдержанней, но ее словно черти надирали.

Мама-Юля проследила за улетающим в угол кольцом, высоко подняв брови.

— Вот как ты материны подарки ценишь, да? - Она сама поднялась из кресла, нагнулась и в гробовой тишине подняла золотой ободок с изумрудом. Что ж, ежели за все платить собираешься, то и остальные цацки тащи, и платья, и альбомы твои с красками не забудь. На мои же деньги все купленное!

— Как скажете! – с деланной покорностью, но клокоча от злости, ответила Лара и теперь, наконец, бросилась к дверям.

* * *

«Уеду, ей-богу уеду! Никому я здесь не нужна – для мамы-Юли Галка – свет в окошке; Конни, предатель, с Ордынцевой целуется; и даже Бэтси… мигом найдет мне замену. Вот денег бы на билет в Петербург насобирать – сей же миг и уеду! Все упирается в проклятые деньги!»

Удивительно, но ни в кабинете, ни после, как покинула его, Лара так и не расплакалась. В другой раз хватило бы и половины выслушанных за сегодня обидных слов, чтобы пуститься в слезы.

Лара не могла понять причину – утренний ли серьезный разговор с Даной на нее повлиял, обида за Конни или же магический взгляд этого странного господина Рахманова… Но нынче ей не хотелось ни плакать, ни, тем более, успокаиваться. Она только и могла думать о том, где бы добыть денег на билет.