Шёпот вереска

Когда стало ясно, что нам просто так не победить, и что весь мир под угрозой, вперед выступила сидха Гвинделен, обладающая сильным даром. Чтобы на века запечатать прорыв она принесла Великую жертву, разделив миры, и поставив нас преградой на пути к человеческому миру. Гвинделен погибла, отдав весь свой дар до капли, а мы были обречены видеть, как медленно угасает наш род. Мы не можем вернуться в мир людей, мы навсегда останемся по эту сторону тумана, и, хотя мы немного продлеваем свое существование благодаря приходящим к нам людям, этого слишком мало.

Настанет день, когда сидхов не станет.

- Если я имею право, то хочу сказать вам спасибо, от лица всех людей, ничего не знающих об этой жертве, - проговорила Эрика.

- Поверь, мы не жалеем о сделанном выборе.

Эрика грустно молчала, после такого рассказа, бередить еще одну рану Охотника, было бы жестоко.

- Я буду укладываться спать, - прикрывая ладонью очередной зевок, сказала девушка, спустя какое-то время.

- Добрых снов, Эрика. - отозвался Охотник.

- Тебе еще не хочется?

- Я мало сплю.

- Бессонница?

- С возрастом сон приходит все реже.

- Когда мне совсем не хотелось спать, мама пела мне длинную колыбельную песню на своем родном языке, в ней рассказывается про пастушку, которая попала со своими овцами в сильную грозу, но ей навстречу повстречался юноша и предложил укрыться у него дома. Они добежали до дома, где их встретила мать и сестра юноши, те радостно их приняли, дали согреться у камина и укрыли овечек. Мать и юноша хорошо позаботились о стаде, дали овцам отличного сена, а в это время сестра дала пастушке нарядное платье, и она предстала перед всеми очень прелестной девушкой.

Пастушку усадили за стол, но она ничего не ела от усталости. Тогда юноша отвел девушку спать, уступив ей свою кровать, на прощанье он поцеловал ее, девушка смутилась, но юноша обещал ей, что завтра он пойдет просить ее руки у отца пастушки, потому что полюбил ее. Хочешь, я спою тебе эту колыбельную? Думаю, тогда ты обязательно заснешь.

- Даже если не засну, мне будет приятно послушать, - отозвался Охотник, удобнее устраиваясь в кресле.

Эрика посмотрела в камин, пляшущий огонь успокаивал и навевал нужный лад, а потом спокойно запела:

Il pleut, il pleut berger,

Presse tes blancs moutons,

Allons sous ma chaumiere

Bergere, vite, allons…[1]

Когда Эрика закончила шесть длинных восьмистишей, Араун казался спящим, проверять девушка не стала, стараясь не шуметь, она сама отправилась спать.