Князь моих запретных снов

От прикосновений Винсента по руке разбегались волны тепла, и подозрительно теснило дыхание, - я…

- Не будешь больше приходить? – уже едва слышно, - тогда разбей мой кулон, потому что просто так я с тобой не расстанусь. Я не хочу… чтобы ты исчезала. Среди живых у меня больше никого нет. Я уже и забыл, как это, когда кто-то есть.

- Я не буду разбивать кулон, - слова почему-то застревали в горле, и в груди было больно. Так больно, словно кто-то обмотал сердце нитками и теперь за них дергал. – Я не исчезну.

Но ты… объясни, зачем я тебе. Тебе просто стало скучно, да?

- Ильсара…

Он склонился надо мной, не выпуская моих рук, потянул к себе. Пришлось подняться на ноги, и я так и замерла, глядя в серые глаза князя Долины.

- Я скажу тебе, но не здесь.

- А где? – губы не слушались, от напряжения начало потряхивать.

- Пойдем, покажу.

И, совершенно неожиданно, он привлек меня к себе, притиснул щекой к своему плечу. Я ничего не успела сделать, когда пол под ногами куда-то провалился, и нас понесло, потянуло вверх, прямо сквозь крышу, которая оказались не более, чем густым облаком.

Вверх, в чернильное небо с бороздками серебристых облаков.

- Я сплю?

- Спишь.

- Но это…

- Знаю, похоже на то, как вы перемещаетесь по Долине. Но сейчас ты спишь, ты – сноходец, и тебе просто снится, как ты летишь сквозь мир духа сонной немочи.

Это было неповторимо – мягкие объятия убаюкивали, и я могла заснуть. Странно, но заснуть внутри собственного же сна. И еще меня бережно прижимал к себе мужчина, который оказался князем Долины.

Или же мне просто снилось, что он – князь Долины, а на самом деле он кто-нибудь еще. Я начала путаться. Из паутины мыслей меня вытянул голос Винсента.

- Посмотри. Тебе нравится?

Мягкая почва ткнулась в подошвы, я не удержалась, и уже сама ухватилась за него. Огляделась.

Великие Духи! Мы стояли на крошечном островке, не больше двух шагов в поперечнике. Ноги вязли в мелком песке. А вокруг – только бесконечные волны, аспидно-черные, глянцевые.

Лижут с тихим шелестом островок, и в них бликами отражается небо, где нет луны, но которое все равно чуть светлее, чем вода.

- Я люблю это место, - тихо проговорил Винсент, - я его создал для себя, потому что оно напоминает мне о настоящем море.

И посмотрел вдаль, улыбаясь. В его улыбке была смертная тоска и стынущий вопль – по всему живому, тому, что осталось в другой жизни. Я осторожно погладила его по щеке.