Князь моих запретных снов

Герцогиня! Оказывается, я – герцогиня, вернее, была бы ей, если бы не частица духа Пробуждения, во мне застрявшая!

Взгляд, помимо воли, скользнул к ухоженным белым рукам этой женщины. Вот она, сидит передо мной, такая самодовольная, холеная… А на что мои руки были похожи, когда я сюда попала? На что я была сама похожа? На чучело огородное, которое ночевало в амбаре, чтобы не замерзнуть.

Внутри меня словно кислотой обожгло, и я вдруг вспомнила, о чем говорила Альберту, Габриэль и Аделаиде. О том, что, если встречу свою мать, то плюну ей в лицо.

… Не получилось.

Я просто струсила - как это, плеваться в герцогиню, в такую красивую, словно с картинки? Крестьянки не плюют в аристократок, они им кланяются. Это мне вбивали в голову всю мою жизнь.

И поэтому я просто замерла, сидя на кровати, а госпожа герцогиня все стояла на коленях, вцепившись мне в руки, и смотрела… Так смотрела, как будто хотела сожрать одними глазами, впитать меня в себя, поглотить.

Это было так странно.

Когда-то я мечтала, что моя мать будет печальной принцессой, запертой в башне, а оказалось, что это уверенная в себе женщина, герцогиня, которая не нуждалась ни в чьей жалости – равно как не нуждалась и во мне. А если она просто от меня избавилась? Тогда… Тогда я должна была ее возненавидеть – за все, чего по ее милости лишилась. И не в богатстве тут было дело, совсем не в нем…

Но почему-то ненависти тоже не было.

- Я все понимаю, - шептала она, а у самой - глаза побитой собаки, - тебе нужно время… Чтобы свыкнуться.

Но я больше не хочу тебя терять, и без того уже потеряла сына.

Вот эти ее слова и вернули меня к действительности. Потеряла сына? Тибриуса, что ли? Но ведь…

- А что с сыном?

Герцогиня мотнула головой.

- Он… наказан. Сильно наказан, доченька. Не знаю даже, что будет с ним дальше.

- И вы, мать, так спокойно об этом говорите, - подозрительно прищурилась я, - это ж наследник. Или уже нет?

- У меня есть еще дети, - прикусила губу, глядя уже куда-то сквозь меня, - еще двое.

Не отмечены никем из духов. А вы, вы с Тибриусом, первенцы…

- Мы с Тибриусом – первенцы, - пробормотала я.

Все это никак не желало укладываться в голове. Так, мешанина цветных лоскутов. Я – сестра Тибриуса ар Мориша. А ведь он меня ненавидел так сильно, что отдал хоршам. Интересно, наша дорогая мамочка об этом знает? Покосилась на нее. Нет, ничего не понять. Но видно, что очень и очень взволнована.