Князь моих запретных снов

И даже если меня выпотрошат и набьют соломой… Как-то ведь эти сноходцы остаются живыми? Как-то разъезжают они по королевствам? Еще и плату берут такую, на какую вся наша деревня жила бы год.

Меня начало знобить. Надо было чем-то себя занять, а я не знала, чем. Подошла, погладила корову Марьку. У нее был такой теплый и мягкий нос, и глаза – большие, блестящие, как будто она собиралась заплакать.

- Маречка, - невольно прошептала я, - моя хорошая…

Поняла, что сама уже реву, горячие слезы покатились по щекам. Было страшно, но сильнее страха терзало осознание того, что моя приемная семья попросту меня продает.

Когда за дверями раздался шум, я только прижалась спиной к загородке, за которой печально стояла Марька. Перед глазами стремительно сгущался туман, сердце трепетало где-то в горле. И как будто издалека–издалека услышала я голос матушки.

- Вот, милостивые государи, вот она, наша ласточка. Отдаю, от сердца отрываю.

В открывшемся дверном проеме возникли два плечистых мужика в черных доспехах, на головах – шлемы.

- Не надо, - вырвалось у меня жалкое, - матушка, не надо! Пожалуйста! Клянусь, все буду делать, и злить вас не буду! Только не отдавайте!

- Молчи, дуреха, - совсем недобро ответила матушка Тирия, - совсем ума лишилась? Да не слушайте ее, государи мои, дурная девка, блажная. Вчера сама просилась.

- Так, может, ты нас обманываешь? Не похоже, чтоб сама просилась, – пророкотал один из мужчин, останавливаясь.

- Милку спросите, милостивые государи! Увидите, все как есть. Частица Энне-аша в ней, клянусь Всеми!

- Не надо, - прохныкала я, понимая, что деваться уже некуда.

Двое шагнули ко мне сквозь трепещущее полотнище надвинувшегося обморока.

- Извольте с нами, барышня, - прогудел один из них.

- Нет… нет!

И тут не иначе как безумие меня охватило. Я рванулась вперед, между ними, прямо к распахнутой двери. Дура. Разве женщина может тягаться в ловкости с тренированными воинами?

Они меня так мягко и ловко подхватили под локти, что я даже не сразу поняла: ноги болтаются над землей.

- Идемте, барышня. Не надо бояться.

- Отпустите! – взвизгнула я, извиваясь всем телом, едва не выскакивая из платья, - умоляю, пустите! Я же… никому… дурного не делала… никому…

- Конечно, никому и ничего, - согласились они.

И поволокли прочь из амбара, словно я ничего не весила. Босиком, как была.