Князь моих запретных снов

Они по Долине бродили стайками, и – упаси нас Энне-аш встретить такую стайку!

Хорши имели прекрасную внешность, но ровно до тех пор, пока не хотели открыть рот. А ротики у них были такие, что, однажды увидев, можно было тронуться умом: верхняя половинка черепа откидывалась, обнажая жуткие, до самого затылка челюсти с тремя рядами игольчатых зубов.

- Как коробка, крышку которой вы откидываете, - уточнил мастер Шезми, - впрочем, есть и хорошие новости. Хоршу можно убить самым обычным оружием, если отрубить голову.

Именно поэтому все сноходцы учатся обращаться с оружием.

- А кто нас будет учить? – спросил Альберт.

- Мастер Брист. Он – лучший мечник в этих краях. У вас с завтрашнего дня начинаются практические занятия.

- А можно на них не ходить? – Тибриус вальяжно развалился на стуле, - вы же знаете, что люди моего происхождения и без того умеют справляться с клинком!

Ригерт посмотрел на него так, как смотрят на шаловливых и неразумных детей.

- Смею вас уверить, - сказал он холодно, - что ваши навыки фехтования, которым вас, как вы искренне считаете, обучили, не имеют никакой ценности в Долине Сна.

***

К вечеру я чувствовала себя совершенно выжатой. Это после того, как мастер Шиниас провела еще одно занятие, заставляя нас входить в особое состояние для создания привязки, а еще после того, как я просидела два часа в библиотеке, жалобно блея буквы и пытаясь читать под руководством мастера Бриста. Надо сказать, он держался молодцом, только иногда глаз дергался.

И тогда я понимала, что безнадежно краснею, и путалась в буквах еще больше. Они скакали перед глазами, сплетаясь тонкими усиками и ножками совсем не в том порядке, в каком следовало, а у Орнуса Бриста снова дергался левый глаз, он сжимал губы и откидывался на спинку кресла, глядя куда-то в потолок библиотеки. И, видят Духи, я старалась изо всех сил. Просто, как мне сказал мастер Брист, всему есть свое время, и наилучшее время для обучения грамоте – это семь лет, а не девятнадцать.

…Сидя на кровати, я болтала босыми ногами. Габриэль разбирала пышные волосы, вынимала из прически шпильки, складывая их на тумбочку. Мы обе устали за день, и даже говорить особо не хотелось. Впрочем, спать мы тоже не собирались, потому что приглашение Аделаиды оставалось в силе.

- Как он отвратителен, - задумчиво проговорила Габриэль, - надутый индюк.

Прекрасно понимая, о ком идет речь, я лишь пожала плечами.

- Многие бы сказали, что он очень красив.