Ее высочество против! или Принц из булочной

И боковым зрением заметил, что Марта не сводит с их стола глаз.

— Это хорошая новость, — кивнула Луиза. — Пора ехать, пока наш принц из булочной не решил открыть тут свою харчевню.

— И она бы пользовалась успехом, — буркнул он. Луиза даже не удостоила его взглядом, ну, хотя бы от еды не отказалась. К чесночным булочкам она не проявила должного интереса, но на тарелке перед ней лежала наполовину съеденная улитка с сочно-зеленым содержимым. К слову, сыр оказался весьма недурственным, Артис попробовал немного, пока делал начинку.

— Тогда жду вас в комнате, обсудим дальнейший маршрут. — Луиза встала из-за стола и, как Артису показалось, с тоской проводила взглядом недоеденную улитку. Наверное, какое-то из неписанных правил настоящей принцессы не позволяло доедать мучное до конца. Франсис вот уже под шумок уволок улитку с принцессиной тарелки. Ни стыда у человека, ни совести.

Дальнейший обед прошел в молчании, только стучали ложки о суповые тарелки и хрустела корочка свежей выпечки. Артис тоже довольно быстро наелся и оставил мужчин одних.

— ...себе позволяет? Разве он мне не обязан? Вот скажи, разве я не права?

Артису стало любопытно, часто ли Луиза беседует сама с собой, поэтому неслышно подкрался поближе к приоткрытой двери и прислушался.

— Можно подумать, я горю желанием становиться его женой. Да будь моя воля, я бы вовек замуж не выходила. Ты же видела Елизара? Ну конечно, видела, о чем я говорю.

Ее голос затих на печальной ноте, и Артис, повинуясь порыву, в три шага преодолел расстояние до двери и вошел в комнату.

— Луиза!..

Она совсем по-простому охнула, спрятала руки за спину и повернулась к нему. Растерянное выражение лица ей очень шло, но на лоб вернулась легкая, почти незаметная хмурая складочка, и принцесса упрямо вскинула голову.

— Тебя не учили стучаться?

— Дверь была открыта.

— Правил это не отменяет.

Артис уже трижды проклял себя за мягкотелость. Подумал, а вдруг Луиза на самом деле не такая занудная и эгоистичная, как хочет показать, и ей это все тоже не по душе. Но нет, показалось.

— Это, в конце концов, и моя комната тоже. Ее оплачивали из моих сбережений.

Он, громко топая, подошел к одной из двух кроватей и упал на нее, перекинул ноги в ботинках через изножье, а руки подложил под голову. Луиза не тронулась с места.