Любовная магия

Кое-кто из тех, в ком недоступная красота будит не любовь и почтение, а зависть и презрение, шептал, что краса Лейтируэль на четыре пятых – недоступные простым девушкам платья, но если бы было так, то с каждым новым куском ткани, переходившим с тела эльфийки в руки служанок, Кервильд всё больше и больше охладевал бы к своей богине, но всё происходило с точностью до наоборот. Через полчаса служанки превратились для не смевшего моргнуть юноши в серые тени, ибо всё его внимание привлекла открывшаяся, пусть не полностью, белоснежная плоть их госпожи.

Силы Света, как же долго она раздевалась!

Он видел Её как никогда чётко и в то же время никак не мог рассмотреть полностью. Сев на камень, погрузив ноги до лодыжек в воду, Она расчёсывала свои пышные, светлые, доходившие до пояса волосы так, что они всё время скрывали от Кервильда то какую-то часть тела, то лицо. Стоило словно нарисованному тонкой кисточкой на фоне королевского сада профилю на секунду открыться взору затаившегося наблюдателя, как Лейтируэль перекидывала волосы через плечо, и лик богини исчезал для глаз оруженосца, но зато показывалась прикрытая лишь сорочкой спина, и руки, от плеч до кистей не уступившие природную белизну бронзовому загару, руки, будто сотканные из отбеленного льна самой высокой пробы, не человечьи, даже не эльфийские руки… нет, длани шахматной фигурки, выточенные из слоновой кости самым знаменитым резчиком страны чёрных людей.

Взор Кервильда перестал ему служить. Кервильд хотел видеть свою королеву целиком, от не знавших мозолей пяток до не знакомой со смертными заботами макушки, но в голове вертелись лишь отдельные куски картины, то спина, то плечи, то очаровательное ушко без намёка на мочку, ибо взгляд, словно изголодавшийся странник на знатном пиру, хватал то одно блюдо, то другое, забыв о приличиях.

Кстати, о приличиях.

Сколько Кервильд ни силился отвести зрачки вытаращенных глаз от тех деталей тела, какие у девушки полагается видеть лишь супругу, взгляд все равно пытался проникнуть под тонкую ткань – и там где она вздымалась крохотными холмиками, и там, где опускалась ровной долиной, и мысль, что ещё немного, и он увидит воочию и первое и второе, заставляла забыть, что волшебное кольцо вот-вот лишит своего хозяина покрова невидимости.