Любовная магия

Какой покров невидимости, если на Ней остался лишь один покров – такая тонкая, но казавшаяся сейчас плотнее гномьих панцирей сорочка…

С нахмурившихся небес на Гариуль медленно сходила снежная ночь, но Кервильд Наманье вспотел как в жаркий полдень. И без того тесный камзол не знавшего королевских харчей друга резал плечи, вся одежда от чулок-шоссов до нижней сорочки казалась тесной, хотелось сбросить её всю и броситься к Лейтируэль таким же нагим как она. И чем дольше Керри смотрел на свою возлюбленную, тем тяжелее ему становилось удерживать себя от этого безумного шага.

Безумного. Воистину безумного. Что же это за сила – любовь, что способна свести с ума самого здравомыслящего человека?! Воистину магия! Готхунвингер был прав, трижды прав – это и есть колдовство! Это и есть самая настоящая магия, неподвластная никаким магам!..

А когда впервые за всё время своих томлений юноша подумал о том, для кого Лейтируэль расчёсывает каждый вечер волосы и купает белоснежное тело в горячем бассейне, то окончательно сошёл с ума.

Нет, никогда больше обветренные губы презренного монарха не вцепятся в эти спелые вишенки, никогда немолодые руки в мозолях от верного меча не лягут на мраморные плечи! Благодетель?! К Тьме его благодеяния! К Тьме вассальные клятвы и словоблудия о почтении хорошего подданного! Сегодня же ты умрёшь, Корик Второй! Сегодня же… но вначале… Силы Света, что же я говорю?.. Как я мог такое сказать?!.. Как я мог такое подумать?!.. Надо бежать… о, нет, она наконец закончила!

Любовь к гребню – первый залог красивой причёски, но, разумеется, служанки преувеличивали, уверяя, что Лейтируэль расчёсывает волосы не меньше часу.

Когда королева положила гребень, выпростала из воды ступни и встала в полный рост, чтобы снять сорочку, ведьмин артефакт ещё действовал. Его обладатель мгновенно забыл обо всём – спектакль, с которого он хотел уйти с середины, дошёл до кульминации.

И вновь время остановилось. Кервильду казалось, что в руки Лейтируэль залили свинец, настолько медленно она расстёгивала первую застёжку сорочки.

Ту, что лишь приоткрыла занавес, а дать сигнал к началу главного представления должен был щелчок на второй…

В ожидании этого щелчка и того, что за ним последует, Керри вытянул шею, но вместо долгожданного зрелища его взору предстало испуганное лицо, а по ушам ударил крик:

– Кто здесь?!

Сорвав бесполезный уже артефакт, Керри упал в кусты, накрыв голову руками.