Слуга Жнеца

То резиденция Теонарда суровая и аскетичная даже снаружи. А Лесок ворга ночью вообще страшный.

Каонэль повернулась к высокородной и посмотрела прямо в глаза.

– Значит, решила опутать любовными чарами эльфийкого Хранителя… – проговорила она озадаченно.

– Если бы ты хоть немного была леди, – проворковала высокородная, – не задавала бы глупых вопросов. Самая сильная сторона эльфийки, ее хрупкость и утонченность.

– Ну конечно, – фыркнула серая. – От вашей утонченность даже воздух становится приторным.

Улыбка солнечной стала шире, уши приподнялись, обрамив прическу, словно рогатая корона.

– Я прощаю твое невежество, – произнесла она. – Ты ведь рождена… дайка подумать. Ах, да. Никто не знает, где и кем. Так вот, серая, даю бесплатный совет. Если хочешь управлять, маши не мечом, а платьем.

Глаза Каонэль сверкнули.

– Мне не нужны советы белоухой, которая всю жизнь просидела в Эолуме, – сказала она.

Вверху что-то зашуршало, когда обе подняли головы, из темноты на землю свалилось пустое гнездо.

Эолумская красавица, скривив носик, посмотрела на гнездо и отшагнула.

Потом приподняла края платья, будто само присутствие птичьей корзинки оскверняло ее высокородную натуру.

Изящные брови серой сдвинулись, она быстро скользнула взглядом по кроне. Затем подняла гнездо, а когда поднесла к носу, глаза прикрылись, и Каонэль несколько раз быстро втянула воздух.

– Не страшно, – проговорила она отрешенно. – Его покинули давно.

Губы Генэль скривились так, будто целиком засунула в рот очищенный лимон.

Брезгливо растопырив пальцы, эолумская красавица отступила на шаг.

– Я рада, – сказала она, морщась. – Вот и займись этим птичьим мусором. Ты ведь для этого в Цитадели?

– Для чего? – не поняла Каонэль.

– Для поддержания чистоты и гармонии, – сказала солнечная снисходительно. – Так в Эолуме называют уборку.

– Для леди ты слишком дерзкая.

Уши Каонэль вытянулись, глаза превратились в щели, из которых льется желтый свет, она потянулась к антрацитовой рукояти, но Генэль отвела в сторону ладонь и быстро зашевелила губами.

Между пальцами забегали огненные искорки.

Серая изумленно произнесла:

– Нельзя же вне Эолума говорить на высшем языке!

– Для дела можно, – ответила высокородная. – Не всем и не всегда.

Так они стояли, сверля друг друга ненавидящими взглядами, пока над ними не пронеслась огромная крылатая тень.

Раздался клекот, эльфийки нехотя опустили руки, провожая дозорную горгулью взглядами.

– Чудовище, – прошептала Генэль, вскинув голову.