Потерянная

- Я могу убить тебя прямо здесь.

Он отвернул пальцами край накидки и показал огромный зеленый камень, ограненный черным металлом. Пальцы коснулись блестящей поверхности, подвеска сверкнула и зашипела.

Самое время замолчать и проявить смирение, но меня уже понесло.

- Так чего ждешь? – сказала я с вызовом. - Давай, убей и закончим. Все равно я тебе ничего не скажу.

А про себя добавила, что говорить мне, особо, не чего.

Тощий с достоинством завернулся в одежду, поправляя складки на груди, и пожал плечами.

- Я бы с удовольствием, - проговорил он. - Но народ не поймет. Не могу же я лишить развлечения изголодавшуюся по зрелищам толпу.

Глаза выжидающе вперились в меня. Взгляд хищный, лицо в морщинах, на голове одуванчиком торчит редкая седина.

Я уставилась вниз, делая вид, что разглядываю куски глины на полу. Тощий мог бы расправиться со мной в один момент. Оба понимаем – ему нет дела до народных увеселений. Власть удерживает другим способом, значит, надеется что-нибудь выведать.

Мысленно вознесла молитву неизвестным богам, надеясь, что они и дальше не оставят. Затем снова подняла глаза и в упор посмотрела на тощего.

- Могу я узнать, с кем говорю? – спросила я, покосившись на карлика за его спиной.

Нос широкий, глаза сально блестят из-под кустистых бровей, губы кривятся в мерзкой улыбочке. Кожа неестественно желтая, наверное, болеет. А вообще, уродцы обычно умирают в раннем детстве.

Тощий хищно улыбнулся, обнажив белоснежный клык, все больше походя на живого скелета.

Видимо, он единственный в деревне, у кого зубы не проела гниль. От зеленого амулета пахнет примитивной магией. Но ее достаточно, чтобы пришибить меня прямо тут.

Он наклонил голову и вздернул нос.

- Проквас, - сказал он, - объясни нашей удивительной пленнице, с кем говорит.

Плюгавенький встрепенулся, подскочил к железной решетке. Рот кривится в ехидной ухмылке, зрачки расширились. Все мысли отражаются на лице карлика, от них становится совсем дурно.

- Ей-ей, мерзкое отродье, - проговорил он скрипучим голосом.

- Трепещи, серая! Перед тобой Старейшина Последнего рубежа.

- Рубежа перед чем? – спросила я и глянула на потолочную грязь. Кто-то ловкий умудрился оставить след сапога на побелке.

Плюгавый плюнул себе под ноги.

- Будто ты, ей-ей, не знаешь, – огрызнулся он. - Последний рубеж перед вашим, будь он трижды сожжен, лесом!

В голове стало гулко, как в улье, мысли хаотично понеслись в разные стороны.