Потерянная

Получилось не очень – в туфле хлюпает и скользит. Но постаралась склонить голову, чтоб поверил, я честное слово, со всем уважением.

Король посмотрел на мои старания и покривился.

- Очень интересно, сын казначея, - проговорил он снисходительно. - Откуда, позволь узнать, прибыло это серокожее чудо?

Лисгард немного помялся, видимо не успел придумать, как объяснить правителю мое появление в городе.

- Мы занимаемся этим вопросом, - проговорил он неуверенно.

Король приподнял бровь.

- То есть, - сказал он сурово, - ты привел в город солнечных эльфов неизвестную особу, непонятного рода и племени, которая нападает на мирных жителей?

- Нет, ваше величество, точнее… Ваше величество, все совсем не так… - попытался оправдаться высокородный.

Король вскинул ладонь и резко оборвал.

- Хватит. Достаточно того, что я увидел. Моя главная задача – защита жителей Эолума. Чтобы там ни было, закон всегда на стороне города, - проговорил он и вперил в меня пронзительный взгляд. - Стража! Уведите ее вниз, заприте и не выпускайте, пока не вынесу дело на суд!

По залу прокатился вздох, эльфы замерли.

Я угрюмо покосилась на белокожих, те отшатнулись, словно я, и правда, совершила нечто вопиющее.

Король оперся на подлокотник костлявой рукой и откинулся на спинку трона, бормоча что-то под нос. Непонятно откуда возник конвой, стражники бесцеремонно схватили меня за локти и потащили прочь из зала.

Я забрыкала ногами и со злостью ударила в адамантиновую грудь

- Лисгард! – крикнула я.

- Ты обещал, что буду здесь в безопасности!

Эльф даже не заметил удара. Зато мне свело кисть – куда пальцам тягаться с непробиваемой броней из Черных рудников. Я закусила губу, затравленно уставившись на сына казначея.

Белокожий растерянно застыл посреди зала, глаза полыхают синим, руки дергаются то к кинжалу, то к лицу, взгляд мечется с короля на меня. Он нерешительно выступил вперед и отпихнул подбежавшего стражника.

- Ваше величество, - попытался он объяснить, - серая ведь не виновата.

Миледи Генэль сама начала потасовку. Разве справедливо наказывать гостью за чужую неучтивость?

Король вцепился в подлокотник, губы перекосило. Он сделал глубокий вдох, но воздух будто застрял в груди. Светлоокий закашлялся, лицо посерело и вытянулось, как у уставшего единорога, взгляд затуманился.

Правитель как-то обмяк, показалось даже, стал меньше. Жилистая кисть приподнялась и дернулась, в воздухе раздался щелчок пальцев.