Потерянная

У пола сверкнули искры, из-за трона с широкой улыбкой, выскочил маленький паж с подносом. На нем серебристый кубок.

Эльфенок странно хихикнул и вручил королю. Тот залпом осушил содержимое и поставил обратно. Король неспешно выпрямился, кожа вновь засияла, как новый адуляр.

Он махнул рукой, отправляя пажа на все четыре стороны. Слуга отвесил шутовской поклон до самого пола, кувыркнулся и растворился в воздухе, только серебристое облачко осталось.

- Милорд Лисгард, - проговорил он, поправляя пальцами брови. - С каких пор жители Эолума стали для вас чужими? Или вы прониклись личной симпатией к непонятной особе, и плюёт на законы иерархии?

Щеки Лисгарда покрылись красными пятнами, кончики ушей вытянулись, словно перед ним не заботливый король, а опасный зверь.

Высокородный сжал челюсти, аж вены на лбу вздулись.

- Я верно служу городу и королю, - проговорил он сквозь зубы.

Внутри все упало, я обреченно вздохнула, понимая, что снова сама за себя.

Покосившись в сторону заметила Генэль. Пигалица стоит возле окна, служанка и подоспевшая высокородная поддерживают ее под локти.

Вычурная прическа белокожей растрепалась, волосы висят безжизненными сосульками. Платье кое-где разорвалось, на щеке красуется красная пятерня. Но смотрит победно из-под полуприкрытых век.

А она хороша, подумала я. Выглядит оскорбленной невинностью, дует губы, брови домиком сводит. Если покачиваться начнет, белокожие кинутся подхватывать на руки, нести в покои и отпаивать ледяным молоком. Даже я лучше бы не сыграла.

Король удовлетворенно кивнул и окинул зал величественным взором.

- Тогда прошу, наконец, выполнить мой приказ, - проговорил он размеренно, - и заключить бунтарку под стражу. Я не собираюсь спокойно смотреть на драки в тронном зале.

Мне с трудом удалось высвободиться из цепких пальцев стражников. Тот, которого толкнула, подозрительно щурит глаз и косится на Лисгарда.

Я брезгливо хмыкнула и одарила сына казначея взглядом, от которого должен был расплавиться на месте. Кулаки сжимает, да только без толку, наглости перечить королю все равно не хватит.

Гвардеец протянул широкую ладонь и попытался снова вцепиться в руку.

Я глянула в упор и прошипела:

- Только попробуй, и я вырву тебе глаза.

Стражник изумленно отшатнулся, но больше не трогал, лишь кивнул в сторону выхода, мол, раз не прикасаюсь – шагай сама подобру-поздорову.

Сотни любопытных глаз сверлят меня взглядами, со всех сторон шепот, от мраморных колон даже смешки раздаются.