За стеной из диких роз

Стоило ей оказаться под сенью ветвей, как её тут же оглушил грохот дождя: шум крупных капель, барабанивших по ветвям, листьям, земле, раскаты грома и треск молний, перерезавших небо. Конь Аннабелль стоял среди деревьев, поводья были привязаны к ветке и не давали животному убежать. Девушка забралась в седло и, напоследок оглянувшись туда, где среди деревьев спал её друг, пришпорила коня. Она звала Клода, стараясь перекричать дождь. Бесконечные капли, падавшие на землю, превращались в сплошную стену, размывавшую границы, затуманивавшую взор.

Всё вокруг приобрело один и тот же серый цвет, хлеставший Анну по лицу гибкими ветвями и лившимся на землю дождём. В тяжёлых свинцовых облаках был разрыв, словно глубокая рана, на краях которой начали наливаться красные подтёки — отблески заходящего солнца. Самого светила уже не было видно, но в другом далёком облачном окне виднелся призрачный бледный лик луны, черты которого становились печальнее с каждой секундой. Алый закат разлился по небу, его отблески окрасили грозу в красноватый цвет, а потом он медленно схлынул на запад, вслед за появившимся из-за облаков солнцем. Оно на секунду показалось между дождевой завесой и землёй, сверкнуло, как будто на прощание, и скрылось за горизонтом, унося с собой свой красный плащ. Дева-Луна проводила его грустным взглядом.

Клод оставался на тропе, с которой не так давно свернула Аннабелль. Он вновь пытался найти следы и, казалось, даже не заметил, что начался дождь. Вдруг он выпрямился в полный рост и поднял раскрытую ладонь, позволяя каплям свободно барабанить по перчатке.

Мужчина долго следил, как дождь разбивается о его руку, как о непреодолимое препятствие вроде прибрежной скалы. Капли разлетались десятками осколков и оставались сверкать на чёрной коже перчатки, подсвеченные бледным светом, едва пробивавшимся сквозь тучи. Вскоре его ладонь была полна воды, а Клод всё так же неподвижно стоял, словно пытаясь почувствовать её прохладу сквозь толстую кожу перчаток. Он разочарованно опустил руки и продолжил искать следы, прекрасно зная, что их уже смыло дождём. Хозяин замка сомневался, что им удастся найти чужака, а при такой погоде — тем более, но Аннабелль так рьяно рвалась продолжать поиски, что он не смел возразить ей, уверяя себя, что при этом им движет лишь жалость к девушке. Он ждал, когда она обессилит и уже не сможет даже надеяться разыскать Венсана. Это было жестоко, несомненно, но Клод не знал, как иначе объяснить девушке, в какой момент стоит оставить всякую надежду.