За стеной из диких роз

— Вот уже несколько лет мы с вами изо дня в день живём, как летучие мыши, преклоняясь сумеркам, что дают нам вновь свободно ходить по коридорам нашего обожаемого замка Его и Её Величества, которые останутся в наших сердцах, несмотря ни на что, — она прижала руки к груди и опустила голову. Остальные последовали её примеру. На несколько секунд в зале повисло молчание. — И всё же, как бы ни было сильно приковавшее нас к этим стенам заклятие, мы не оставляли надежды вернуться в родные места из этого заточения.

И вот, надежда, пришедшая с первыми лучами весны, которую мы видели в объятиях предрассветного солнца! — она почти кричала, выгибаясь в стороны, то стремительно подходила к слушавшим её, то отходила назад, легко взмахивая руками. — Та, что сможет разрушить все злые чары, держащие нас здесь, что восстановит справедливость и поможет добру восторжествовать! Мы все гадали, кого же Его Светлость скрывает от нас, и вот, ответ ясен. — Иветта вновь вцепилась в руку Анны и вывела её вперёд, прямо в пасть сгоравшей от нетерпения толпы. — Но эта девушка — не просто спасительница. Как важно в наше тёмное время держаться вместе с близкими людьми, — она снова вымученно вздохнула, а Анна с ужасом смотрела, как любопытство сводит людей с ума, заставляя подаваться вперёд, открывать и закрывать рты, без слов спрашивая „кто?“. — И, слава богу, одна из моих близких оказалась рядом со мной. Это моя племянница — Аннабелль Шабо». Повисло молчание, а через секунду зал разразился аплодисментами, наконец-то получив долгожданную информацию, словно голодающий, стоявший перед булочной весь день, и под вечер получивший остатки не проданного хлеба. Некоторые переспрашивали, точно не распробовали в первый раз, и Иветта, старая добрая тётушка Иветта, разрешавшая обращаться к ней не иначе, как «мадам», гордо повторяла имя своей племянницы.

Аннабелль смотрела на всё это с едва скрываемым отвращением. Обаяние придворной жизни пропало, как только рядом появились «сильные мира сего», почти невидимые властелины гостиных и салонов, не стесняющиеся своего величия.

Девушка уже предчувствовала возвращение своей роли «украшения вечера», сегодня ей предстояло стать не просто сверкающей подвеской, отражающей свет люстр, а основным блюдом, чтобы насытить оголодавшую от любопытства толпу. Вокруг неё закружились огромные надушенные парики, зацокали каблуки, зашелестели подолы.