За стеной из диких роз

Мысли Аннабелль теперь были полностью заняты этими детьми. Их нельзя было оставлять, наверняка, их уже ищут, к тому же их мать была больна и, видимо, серьёзно, если дети отправились на поиски волшебства, чтобы спасти её. Уже в замке она поделилась этой мыслью с Клодом. Тот лишь пожал плечами, предоставляя девушке полную свободу действий.

Девушка сама позаботилась о брате с сестрой, приготовила им обед и отвела их в комнату, где они могли бы отдохнуть. Даже это гостеприимство не помогло выведать хоть что-то у детей кроме их имён; малышку звали Эленой.

— Отдыхайте, завтра мы отвезём вас домой, — она наклонилась к ним, закадычно улыбаясь, Элена ответила ей весёлой улыбкой.- Не расскажете ведь о том, что встретили нас?

— Почему? — хмуро спросил Жак. В его серых глазах заблестело любопытство.

— Потому что… — Анна задумалась, пытаясь придумать ответ, который бы точно убедил детей, но как назло в самый нужный момент среди десятков заученных фраз не нашлось ни одной подходящей.

— Потому что иначе люди ворвутся сюда и мы исчезнем. Волшебство, оно такое…

За такие неубедительные, скучные оправдания хотелось ущипнуть себя как можно сильнее, ведь никто не поверит такой глупости, но слова были сказаны и оставалось только уповать на веру детей в чудеса. С каких пор Анна стала пользоваться этой легковерностью? Девушка опустила взгляд, чувствуя нависшую над ней тень собственной совести. Понурив голову, она ушла в соседнюю комнату, посоветовав детям как следует отдохнуть.

Совершенно опустошённая, Анна упала в кресло в гостиной.

До заката оставалось не больше часа, воздух начинал пропитываться освежающей предсумеречной мягкой прохладой, лёгкий ветерок игриво развевал занавески, Аннабелль сидела неподвижно, глядя на их причудливый танец, точно в комнату случайно попали белые облака. Она не сразу заметила присутствие Клода, неслышно зашедшего в гостиную. Он опустился в кресло и снял капюшон, от которого успел отвыкнуть за последнее время.

Несколько минут хозяин замка вглядывался в лицо Аннабелль, пытаясь прочитать в нём что-то, скрывавшееся за обычной мечтательностью. Это была печаль, но печаль многогранна: бывает лёгкая, вроде лёгкой щекотки, пробегающей по сердцу и рёбрам, которая даже в чём-то полезна, а бывает та, что сводит с ума, доводит до отчаяния. Но ни та, ни другая не терзали девушку. Грусть Анны была задумчива, порождена мыслями и скрывалась в них.