За стеной из диких роз

Закат залил коридор алым светом, заставляя все цвета сиять, пробиваясь сквозь толстый слой праха прошедшего времени. Напоследок солнце набросило на запущенный замок маску новизны и блеска, так что в последних лучах позолота и стекло сверкали, как новые, к многочисленным пасторалям вернулись лёгкое очарование и яркие, насыщенные цвета, и только резкие, грубые тени, напоминали, что это лишь обман. Но скоро должна была опуститься ночь и поглотить все тени, не оставляя шансов заподозрить, что всё в этом замке словно умерло.

А вместе с этим должны были вернуться те люди, которых Аннабелль видела в зале. В другой ситуации её охватил бы азарт при возможности увидеть их и узнать, кто же они такие, но переполнявшие девушку горечь и презрение к самой себе обесцветили все её эмоции.

— Что Вы сделали с теми детьми? — спросила она, едва шевеля губами, и исподлобья посмотрела на хозяина замка. Тот окинул её беглым взглядом через плечо и вновь отвернулся. Аннабелль поджала губы и, хлопнув себя по лбу, с неохотой попробовала снова: — Я благодарна Вам за моё спасение.

И за заботу. Могу я узнать судьбу детей, от которых Вы спасли меня? — она впилась в него пытливым взглядом в надежде, что в этот раз всё сделала правильно. Хозяин вновь обернулся с коротким смешком, неопределённо кивнул и отвернулся. Девушка поняла, что её новый проводник не разговорчивее Мартина, как вдруг он сбавил шаг и поравнялся с ней.

— Это милосердие или совесть? — спросил он.

— И то, и другое, — ответила Анна, успев возмутиться насмешливостью его тона.

— Так я и думал, — произнёс он и открыл перед нею дверь, жестом приглашая войти. Аннабелль застыла, сверля его взглядом, дающим понять, что она стойкая, готова идти до конца, а в конкретно данной ситуации просто не знает, от чего защищается, но защищаться будет до последнего вздоха.

— Проходи. Ужин подан, — спокойно сказал он, по его голосу нетрудно было догадаться, что терпение его на исходе. Он дождался, когда девушка пройдёт вперёд, и зашёл следом.

Они были в одной из столовых, выглядевшей чуть опрятнее всех остальных комнат, которые довелось увидеть Аннабелль. Здесь всё было таким же выцветшим и затёртым, подсвечники и лампы скрывались под толстыми слоями воска, как рыцари в доспехах, но продолжали держать свои копья-свечи. В глаза бросался вычищенный до блеска длинный стол, рассчитанный на пару десятков человек, но такой пустой, что вызывал гнетущую тоску.