За стеной из диких роз

Новый правитель отменил все светские мероприятия, оставив только народные гулянья, не требовавшие больших залов и роскошных нарядов. Да и тех было не особо много, страну всё приводили в порядок после революции. Аннабелль вздрогнула, вспоминая ужасные события недель, на протяжение которых улицы превратились в русла багровых рек, ещё долго окрашивавших землю далеко за пределами столицы. Новый правитель приказал разрушать все напоминания о несправедливом прошлом, в котором были «богатые и бедные».

Тогда люди врывались в дома аристократов, выбрасывали хозяев на улицы и творили с ними всё, что заблагорассудится, утверждая, что мстят за годы их гнёта. За несколько месяцев все поместья и резиденции оказались разорены. Мародёры вламывались в особняки и дворцы и грабили их, не испытывая ни уважения, ни сострадания к гибнущей в их руках красоте. Они просто брали своё. Королевские резиденции было приказано разобрать на камни, чтобы настроить новых одинаковых домов, но с исполнением этого приказа никто не спешил. Люди постепенно приходили в себя, возвращались в родные места и пытались построить жизнь заново. От мысли, что теперь всё по-новому она казалась лучше и легче. Сделавшиеся бездомными спешили занять бывшие королевские резиденции и усадьбы, находившиеся вдалеке от взора императора: в лесах, на побережьях, как можно дальше от крупных городов. В одном дворце могло проживать несколько семей, а порой и целая деревня, опустевшая за месяцы бушевавшей гражданской войны. Их называли «лесными баронами», на своей территории они зачастую устанавливали свои законы и становились опаснейшими разбойниками, жившими, подобно героям сказок, в пещерах, когда-то бывших роскошными покоями, но потускневших и увядших, так что от великолепия оставалось только эхо. В одном из таких дворцов Аннабелль пришлось ночевать, она жила в одной комнате с беглым каторжником, пытавшимся её то ли соблазнить, то ли обокрасть, и с деревенским дурачком, крутившимся на одном месте, указывавшим на что-то пальцем и смеявшимся тихим противным смехом. Не нужно говорить о том, что та ночь тянулась бесконечно долго; не дождавшись рассвета, Анна покинула то пристанище, больше не боясь дождя, вынудившего её остановиться в том гнетущем дворце. Но в этом месте всё было иначе. В свете луны всё казалось правильным, нетронутым произошедшими событиями.