За стеной из диких роз

Неужели никто не видел этого раньше?

Анна провела пальцами по странице, точно пытаясь голыми руками соединить края рваной раны в сердце неизвестного ей архитектора, полюбившего Марию-Элизу, последнюю королеву, оставшуюся прекрасной и милосердной даже когда её собственный народ вёз её на казнь. Аннабелль видела это, в последние секунды королевы она мысленно была рядом с ней. Королева нашла её в толпе и одарила напоследок тем же добрым и заботливым взглядом, что и всегда, умоляя не рваться к ней, не пытаться спасти её и не губить себя.

Думала ли она тогда об архитекторе, любившем её так отчаянно, мучившемся своим молчанием?

Под десятками запечатанных, никогда не отправленных писем, конверты которых сплошь были исписаны всё тем же именем, она нашла гравюру. Маленькую, с истрепавшимися краями, владелец не расставался с ней ни при каких обстоятельствах: об этом говорили капли воска, подтёкшие чернила ― следы случайных капель, попадавших на бумагу. Там были он и она, король и королева, их лица Анна узнала без труда.

И были дети. Трое маленьких детей, все улыбающиеся так, что даже чернила смогли передать сияние их глаз. Аннабелль никогда не видела их раньше, ни на одном портрете, ни одного упоминания о них в обществе.

В коридоре послышались шаги. Анна заметалась в поисках укрытия, предчувствуя, что хозяину замка крайне не понравится её способ времяпрепровождения. Сказать, что она упала? Тогда он бы услышал шум. Случайно задела и пыталась разобраться? Будет слишком много вопросов и недомолвок. Шаги всё приближались.

Анна не нашла ничего лучше, кроме как упасть на пол рядом с грудой книг с мученическим выражением на лице и притвориться мертвой. В ту же секунду в комнату вошёл Клод. Заметив девушку, он медленно обошёл её, сверля пристальным взглядом, будто проверял, действительно ли она без сознания.

«Belle», — позвал он и Анне потребовалось немало сил, чтобы не дать обиженной усмешке появиться на лице. Она продолжала лежать неподвижно, когда Клод опустился на колени рядом с ней и аккуратно, почти бережно, провёл ладонью по её лицу, повторяя тонкие черты.

Нагретая кожа перчаток обжигала лицо. Аннабелль поморщилась и открыла глаза. Клод помог ей сесть.

— О, Боже, — покачала она головой. — Мне стало плохо прямо здесь… Это из-за жары.

— Хорошо, что ты была не на лестнице, — произнёс хозяин замка.

— Несомненно, — согласилась девушка. — Не могу представить, что было бы тогда, — она попробовала подняться.