Кетаб первый. В Дафиаркам.

Ловец недовольно посмотрел на бестию и тоже с легкой хрипотцой после сна задал ей излишний вопрос:

– За что ты купила парня? Просто так он не привел бы тебя ко мне.

– Цена была невысока, – ответила девушка. – Для меня. – Потом помолчала и добавила: – Но не для него. Он ответит мне жизнью.

Гиндор ошарашено смотрел на неё. Она говорила негромко, но смело, ровно и грамотно. Нет, явно не дочка кузнеца или сапожника стояла перед ним. Ни тени крестьянского косноязычия не вкрадывалось в её стройную речь. Ни единого отблеска страха не промелькнуло на её лице, неумытом, но твёрдом и удивительно взрослом.

Она стояла, подняв подбородок – гордая, прямая и властная, словно не пленница, а госпожа над прислугой. Пленником почувствовал себя Гиндор.

– Твой помощник умрет, ловец, – хрипло продолжила она. – Но у тебя есть шанс остаться в живых. Когда утром будешь сдавать нас работорговцу, не отдавай меня. Найди корабль, который поплывёт в Лонгард, заплати капитану. Я должна отправиться в столицу Дафиаркама.

Если всё получится, ты будешь жить.

Бестия склонила голову на бок и слегка улыбнулась, Гиндор впервые заметил, что она симпатичная. «А ведь она не ребёнок! – понял он вдруг. – Она гораздо старше, чем выглядит! Кто же она такая?» Её осведомленность поражала. Невероятным усилием ловец собрал разбегающиеся мысли и рассмеялся ей в лицо.

– Семз! – крикнул он. – Уведи эту дрянь к остальным. И чтоб я больше не видел ее в одиночку. Понял, болван?

Бестия злобно прищурилась, полоснула изумрудным взглядом.

Гиндор задохнулся: зверь, запертый в этом взгляде и уже почти забытый, мигом проснулся и оскалил клыки. Колени задрожали, в животе зашевелился старый знакомец страх. Здравствуй, ловец, соскучился? Ничего, теперь я снова с тобой. Я никуда не денусь, и ты никуда не денешься.

– Ты сделал свой выбор, – процедила она через плечо, когда Тихоня тянул ее обратно в док.

Сон так и не пришёл больше. Липкие пальцы хозяйничали в нутре, заставляя пялиться на тёмный док. Там, внутри, была она – причина этого первобытного страха.

Зеленоглазая бестия. Казалось, стóит закрыть глаза, и ужас захлестнёт с головой, засосёт в глубину, не даст больше сделать ни единого вдоха.

Когда появилась светлая полоска на горизонте, стало немного легче. Гиндор сел, потёр затёкшую шею. Море мерно плескалось, слышалась далёкая перекличка часовых. Ловец закутался в плащ, прислонился спиной к клетке. Нет, страх не уходил, взгляд сам собой возвращался к доку с рабами.