Кетаб первый. В Дафиаркам.

Передвигаться в гуще солдат становилось всё труднее, к тому же проклятое головокружение никак не давало понять, с какой стороны город. Нужно прорываться к Орниану верхом, иначе их просто-напросто сметут и затопчут.

Когда круг неба над головой вновь посветлел, гвардеец сильнее прижал к себе Виоланту. Густой свист приближался, и через миг огненный снаряд обрушился на соседнее строение – дом? сарай? хлев? – проламывая крышу. В узких окнах появились языки пламени, жадно взметнулись, облизали стены. Животные взвились на дыбы, ломая привязь и пытаясь оборвать чембуры.

– Пристрелялись, суки, – процедил сквозь зубы Рай, ускоряя шаг. Принцесса ни разу до этого не слышала от него бранного слова. Хорошее воспитание и манеры слетали шелухой, сгорали в пламени дафиаркамских зажигательных снарядов. Мир качался, заваливался на бок: вот-вот рухнет. Всё, что делало жизнь понятной и простой – светское, привитое с детства, возведённое в ранг необходимости ежедневными ритуалами – не работало этой ночью.

Рай оказался прав.

Новый настойчивый свист заставил девушку поднять голову. Она увидела из-за края павезы большой огненный шар, который нёсся прямо на них, рассекая предрассветное небо. Страх сковал ноги, дыхание перехватило. Гвардеец тоже увидел снаряд, вновь выругался и резко толкнул Виоланту, отбрасывая далеко в сторону. Проклятая медлительность отпустила на время, он прыгнул следом, крепко прижался, прикрыл шитом, когда ком зажигательного снаряда упал прямо на спины привязанных пуинов. Брызги огня полетели в разные стороны, обжигая людей и животных. Раздались истошные крики и рёв, запахло палёной шерстью.

Виоланта разлепила глаза. Там, где она стояла мгновение назад, было огненно-кровавое месиво. Пуины ревели и били друг друга копытами, корчась в муках, солдаты катались по земле, пытаясь затушить горящую одежду.

Сильные руки подхватили её, подняли из пыли и пепла. Через миг спина чувствительно ткнулась в широкое колесо, сверху нависло ненадёжное укрытие – телега с фуражом. Бледное лицо Рая возникло совсем близко: кровавые потёки чертили на лбу две полосы.

Он вытер их грязным рукавом, пристально взглянул принцессе в глаза.

– Сиди здесь! – коротко приказал он и метнулся в сторону огненного круга.

Девушка в ужасе замерла, подтянув колени к груди. В голове звенел набат, виски разрывала боль. Виски? Нет, всё тело. Страх, ужас, раны, ожоги и вместе с ними слепая ярость боя – рвали на части, сводили с ума. Сердце бешено толкалось в груди, дыхание хрипело.