Сказка о принце. Книга первая.

– Когда ты поймешь, наконец, что искусство дипломата – не в том, чтобы переть напролом, даже если ты прав, а в том, чтобы убедить большинство встать на свою сторону…

- Прибегая при этом ко лжи? – хмыкнул Патрик. – Очень хорошее искусство, ничего не скажешь. Делая вид, что не замечаешь, как из государственного кармана крадутся сотни тысяч?

- Как ты смел, - загремел король, вскакивая, - нет, как ты смел обвинять Стейфа в воровстве?! Он тебе кто – ребенок, чтобы выставлять его перед всеми….

- Отец, - тихо и очень ровно сказал Патрик. – Я – его – не – выставлял. Я высказал не домыслы и не эмоции – я высказал факты. Я могу доказать каждое свое слово! Вот, смотрите…

Он бросил на стоявший у окна маленький столик кипу свитков.

- Что там еще… сядь, не стой столбом, - Карл снова опустился в кресло, зашелестел листами.

На некоторое время в библиотеке воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом свитков и недовольным хмыканием короля.

- Черт знает что! – Карл отшвырнул от себя листы, вскочил и грузно зашагал вдоль полок взад-вперед. – Где ты это откопал?

Принц пожал плечами.

- Я имею право доступа ко всем документам, сир. Кроме того, рано или поздно кто-нибудь - не я, так вы, например – все равно натолкнулись бы на них. Удивляет только, почему до сих пор никому не пришло в голову сложить одно с другим…

- Черт знает что, - повторил король и, развернувшись в последний раз, остановился.

- Мама помогала, - насмешливо пробормотал Патрик.

- Не дерзить! – крикнул Карл, но тут же остыл. – Ладно… Это действительно… ни в какие ворота не лезет. Назначим комиссию, придется начать расследование…

- Я прав? – тихо спросил принц.

- Да прав, прав… О черт! По всему, я бы сказал тебе спасибо, принц, но… но сколько же головной боли ты мне прибавил! - Король вздохнул – и вдруг выругался, да так, что Патрик тихонько присвистнул, а Вета за полками чуть кипу книг не выронила.

- Я говорил вам, отец, - отозвался Патрик. – Тогда, в октябре, я твердил вам об этом, но вы не стали меня слушать, и я не думал…

- А должен был думать! – вне себя заорал король.