Сказка о принце. Книга первая.

Мгновенно Вета вскинула руки, обвила шею принца, Патрик обхватил ее плечи… несколько ударов сердца – Вета кружилась, улетала в счастливую тьму без дна и без горя.

А потом Патрик опомнился – и резко разорвал объятие.

- Вета, простите… Простите, ради Бога…

Не отвечая, девушка резко развернулась – и выскочила прочь из камеры.

Задыхаясь, бежала Вета вниз по ступенькам. Часть ее души разрывалась от стыда – она бросилась на шею юноше, который… который не оттолкнул ее лишь потому, что был ошеломлен. Так кто же она такая?

А вторая часть сжалась до размеров горящих от счастья губ.

Губ, которые впервые в жизни узнали поцелуй любимого мужчины.

Она так и проплакала всю ночь. Отец, слава Богу, еще не вернулся, когда Вета, крадучись, прошла задней калиткой и побежала, оскальзываясь на мокрой дорожке, к черному крыльцу. Огонь в комнате матери уже не горел, и Вета без помех проскользнула в свою комнату, позволила Агнессе снять с нее совершенно мокрое платье, обсушить и уложить в постель.

Отказалась от кружки горячего молока – лоб ее пылал, хотя пальцы были ледяными. Ими Вета то и дело касалась губ – того краешка, которого коснулся принц. Ей казалось, что огромное горячее пятно, оставшееся от того нечаянного поцелуя, растет, ширится и скоро станет видно всем. Сначала Вета все трогала и трогала это пятно. А потом повернулась, уткнулась в подушку и заплакала. От того, как все хорошо начиналось и как же отвратительно закончилось.

Она ему не нужна. А если и будет когда-нибудь нужна, то только как друг, как человек, с которым можно поговорить о книгах и о музыке, посмеяться и чуть-чуть пококетничать – не больше.

Не нужна. Хоть кричи, хоть об стену бейся.

Вета вскочила, подошла к окну, всхлипывая, вытерла мокрый нос. Дура. Его будущее висит на волоске, его могут казнить, а ты слезы льешь из-за глупых фантазий. Если его завтра не станет – вот когда плакать придется, а не сейчас... Самой-то не стыдно?

Она ему не нужна. И сегодня принц ясно дал ей понять это…

Вета задремала лишь на рассвете, когда небо начало светлеть, наливаясь синевой, а за окнами вдруг прогрохотали по мостовой колеса – очень громкие в этот предутренний час.

Снизу застучали шаги, зазвучали громкие голоса – чужие, холодные, а сквозь них пробивались испуганные возгласы слуг. А потом донесся вскрик матери – такой отчаянный, что Вета разом проснулась, вскочила, натягивая платье, – скорее, маме нужна ее помощь.