Терраформер: "Мицелий"

До и Лахудра присоединились чуть позже. Таня не удержалась и обернулась, конечно же, от взгляда в упор призраки «исчезли», боковое зрение щедрее на галлюцинации. Таня вяло подумала о заражении спорами, о прионных формах грибных инфекций — словно в подтверждение, справа мелькнул Светлячок, вот у них в ульях такое случалось, паразиты захватывали мозг и заставляли уничтожать личинки, чтобы обеспечивать паразита драгоценным белком. Современные киури умели лечить болезнь на ранней стадии, но кто знает, чего Илай добавил в свой терраформирующий коктейль и как оно мутировало.

— Светлячок?

Тигр сопел по другую сторону, топорща усы.

Таня снова оглянулась, До и Лахудра засмеялись, тыча в неё пальцами. У Лахудры указательный был покрыт витьём татуировок. У До под розовыми ногтями собралась коричневая грязь.

Секира бормотал что-то вроде молитвы. Светлячок перебирал лапами и невнятно стрекотал — переводчик потерял, а говорить на общем языке не мог. Тигр топорщил шерсть на загривке, Таня отметила белёсый, как плохо освещённая луна, взгляд — затянутые бельмами глаза мёртво таращились в одну точку.

У Секиры отвалилось лицо и упало прямо в поросль сине-зелёного мха, открыв мокрые красные кости черепа.

До и Лахудра обуглились, от обоих тянуло горелой плотью и дымом, как будто поджаривали на решетке свежий стейк.

Таня закричала: «Оставьте меня в покое».

Она не верила в призраков, она не виновата в гибели ребят с «Черепахи».

«Мне очень жаль, правда. Но свалите нахрен, вы умерли вообще-то».

Суизи направлял на неё бластер — её же собственный бластер, сукин сын, — и дёргал щекой, вытекшим правым глазом, похожим на большую слезу.

Они не обвиняли, они пытались что-то сказать. Спустя ещё несколько часов — Таня съела ещё паек, выпила два больших глотка воды, посетила ближайший санузел, к счастью, биоразлагаемый, без смыва, — речь «призраков» стала разборчивей. Таня понимала даже «суслика» и киури без трансляторов.

«Зачем ты осталась», — повторяли они.

«Я не хочу, чтобы ты умерла здесь».

«Уходи».

Таня рывком отодвинула крышку капсулы. Илай не менялся, трубка шевелилась.

— Сукин сын. Да пошёл ты. Я выбрала остаться здесь и останусь.

Она достала нож. Возможно, это проще, чем дожидаться взрыва. Она положила нож на расстоянии вытянутой руки на крышку и глубоко вздохнула.

— Тебе не будет больно в любом случае.

В голове, чувствовала Таня, прорастают грибы. Мысли ещё шевелились, тяжёлые и ленивые. Хотелось спать, вырубиться, нырнуть в вязкую красноватую жижу.