Терраформер: "Мицелий"

Повстанцы, с которыми она сражалась, брали в заложники мирных людей и взрывали космостанции, астероиды с разработкой полезных ископаемых и парой операторов из плоти и крови — неважно,гуманоидной или слизнеподобной. Её совесть чиста, пусть именно поэтому она и вылетела с позором.

Рефлексировать Таня в любом случае не любила. Лучше вон на Илаевых грибожуков полюбоваться и представить, как они ползут по водорослям, листьям, траве. Едят и кормят свою спрятанную под слоем почвы грибницу, связанные тончайшими волосками дендритов.

Потрясти Амаури за плечо Таня не успела. Тот скинул очки и наушники одним жестом и пронзительно застрекотал, переходя на ультразвук. Язык мелькал вперёд-назад, глаза сменили цвет с мягко-оранжевого на пронзительно-багровый, словно аварийную подсветку включили прямо в голове.

— Тихо ты, — Таня встряхнула приятеля. Илай поколебался и тоже сел на корточки рядом.

— Амаури? Извините, что сообщил вам…

— Заткнись ты!

Четырёхпалая рука с перепонками схватила Илая за шиворот.

— Мокрицы потрошёые.

Ушные выросты растопорщились и опали. Амаури очень по-человечески закрыл глаза: не хочу никого, мол, видеть. Всё-таки хоть меркурианцев и относили к рептилиям, а с людьми сходства хватало настолько, что некоторые «сапиенсы» заказывали себе меркурианцев в борделях, причём не интересуясь — в «мужской» или «женской» они фазе.

— Мокрицы, это точно.

— Мне очень жаль, — повторил Илай. Он выпрямился — сидеть на корочках ему было тяжеловато, — но не ушёл далеко, а Лямбде только кивнул: держись подальше. Экзистенциальный ужас — очень комплексная эмоция, не для роботов.

Амаури молчал несколько минут, и Таня начала опасаться, что его надо будет реанимировать; вроде бы меркурианцев требовалось кинуть в воду — тогда активировалась вторая дыхательная система, более развитый, чем у людей, рептильный мозг брал верх над высшей нервной деятельностью и быстро отвешивал пинка взбесившимся железам выработкой ингибиторов адреналина, кортизола и специфичных стресс-гормонов.

Не успела Таня приказать Илаю, мол, тащим его к аквариуму, как Амаури очнулся сам, третье веко сползло с глаз, они снова стали оранжевыми.

— Это… это просто так не решить.

— Знаю, — вздохнул Илай.