Сказка о принце. Книга вторая

Парень получился крепким, здоровым, тяжеленьким – не удержать, и заорал, обиженный первым шлепком, сразу, громко и басовито, а молодая мать засмеялась сквозь слезы. Он родился на удивление лохматым – на головке золотился не обычный младенческий пушок – настоящие локоны, и на шейку с затылка спускалась целая прядь. Вета была уверена, что глаза у мальчика будут серыми, в отца, но к третьему месяцу они стали терять младенческую голубизну и оказались темно-карими, а к полугоду потемнели крохотные бровки и ресницы.

Порой Вете казалось, что глаза у сына – в деда, в графа Радича. Порой ее обдавало холодом, когда ловила на младенческом лице знакомый ледяной взгляд королевы Вирджинии.

На второй день после родов, переодевая малыша, Вета увидела на маленькой спинке, чуть ниже левой лопатки, маленькую родинку – темный крестик. И села, опустив руки, на лавку, и едва не заплакала от счастья и отчаяния. А ты ждала чего-то другого, а? Или не знаешь, чей это сын? Господи, Господи, какая судьба его ждет?

Увидела родинку и бабка Катарина.

И удивилась, и встревожилась:

- Странная метка какая-то… Прямо как дьявольский знак. – И добавила озабоченно: - Ты, что ли, пока никому про это не сказывай. Окрестить скорее надобно, не то… Упаси нас Боже, - и перекрестилась.

А потом сказала успокоено:

- А и ладно, лишь бы здоровый был. Ему, безотцовскому, в жизни надеяться не на кого, так может, глядишь, и оттуда помощь придет.

- Бабушка, - воскликнула возмущенно Вета, - что вы такое говорите-то?

Бабка мелко засмеялась и погладила малыша по щеке.

Потом спросила:

- А назовешь как?

Вета запнулась. Она почему-то совсем не думала об этом.

- Назови, как мужа, - предложила бабка. – Память будет…

Как мужа? Патриком? С такой-то внешностью да с такой приметой на спинке? Все равно что крикнуть на весь мир, кто такой этот мальчик, все равно что самой отдать его Густаву. Нет, никогда! Смешно надеяться, конечно, что он никогда ни о чем не узнает, но… хоть до поры до времени уберечь.

- Ян, - тихо сказала она.

– Яном назову. Пусть.

- Хорошее имя, - одобрила Катарина. – Отца, что ли, твоего так звали? Или свекра?

Нет, бабушка, не отца. Друга? И этого не было. Человека, любившего ее, закрывшего собой их двоих, спасшего ценой свой жизни. Человека, который мог бы стать ее мужем, если бы… Или нет? Ах, да что теперь раскладывать – если бы да кабы. От Патрика остался сын. Пусть от Яна останется хотя бы имя…

- Чего ревешь? – сердито спросила бабка.