Сказка о принце. Книга вторая

Крестьянка из нее… за всю их долгую дорогу до Леррена им ни разу не удавалось обмануть никого из тех, у кого останавливались они с Патриком на ночлег. Если уж безграмотные, невежественные люди догадывались, то…

Но иного выхода нет.

Нужно попытаться устроиться где-то служанкой. За еду и крышу над головой, даже без денег, потому что кому нужна беременная? Дождаться, когда родится маленький, а там… решить, что делать дальше. Она умеет мыть полы и стирать, вышивать и шить, немного знает травы. В конце концов, все лето как-то они выкручивались, неужели она ничего не сможет найти? Теперь она обязана жить – ради ребенка…

Вета спустилась к ручью и долго-долго умывалась, словно пытаясь соскрести с лица следы слез.

* * *

Тетка Жаклина колола дрова. После каждого удара она охала и, схватившись за больную поясницу, поминала нечистого и грехи свои тяжкие. Впрочем, при взгляде на нее Жану сразу стало ясно – не в пояснице дело и не в грехах. Просто тетка с утра оччччень сильно не в духе.

Ему дали увольнительную через четыре дня после того ночного задания, раньше обычного срока – видно, слух о герцогской награде дошел до начальства. А может, просто приказ пришел – наградить. Всю семерку, бывшую в поместье графа Радича, утром отпустили до полуночи – троих даже вне очереди. Счастливчики громко хохотали и завистливо поглядывали на Леграна и Жана – видно, и о деньгах уже тоже прослышать успели. Кое-кто громко намекал, что неплохо бы и проставиться. Жан отшучивался. Легран кисло улыбался.

- Эй, Вельен, а ты куда? – окликнули его, едва лишь вся семерка вышла из ворот на улицу. – Ты разве не в кабак?

- Потом, - отмахнулся Жан. – Я к тетке зайти обещался… попозже приду. Вы там для меня местечко придержите.

Над ним позубоскалили, конечно. Что не к тетке он идет, наверное, а к девке. Что подцепил кралю, а делиться не хочет. Что тетушкин племянник и пора бы не сидеть под подолом – чать, четвертый десяток мужику. Но зубоскалили не сильно. Все знали, как привязан к тетке безродный парень, как любит ее, да и теткины пирожки вся казарма тоже едала не раз и облизывалась перед всяким увольнением.

Жан шагал по улицам столицы, а на душе у него было холодно и тяжко. Солнце светило – яркое, уже осеннее, под порывами ветра ложилась под ноги листва. Он не слышал, не видел; его толкали в бок и обзывали дураком, два раза он споткнулся, переходя улицу, а потом наткнулся на патруль («а ну дыхни… да вроде не пьяный.