Сказка о принце. Книга вторая

- Да как же, ваше высочество? Да на коронацию же…

- Я же в трауре, - тихо сказала принцесса.

- Ваше высочество! Мне же Его Величество приказали… чтоб сделать вам такой наряд, чтоб всем иностранным послам на зависть…

- Ну, вот что, - спокойно сказала Изабель. – Можете передать Его Величеству еще раз: я – в трауре. Если его это не устраивает, я могу отказаться от присутствия на церемонии. Никакого – нового – платья – шить – я – не намерена. Это понятно?

- Но ваше высочество, - расстроилась портниха, - как же вы… ведь праздник… да вам черный и не к лицу совсем! Такое общество, а вы – точно монашка… да что скажет Его Величество?

- Пусть говорит, что хочет, – пожала плечами принцесса и снова отвернулась к окошку.

На коронацию! Новое платье! Ее душила злость. Да никогда! Пусть убивает ее, если хочет! Изабель схватила диванную подушку и швырнула ее в стену. Пусть что хочет делает! Пусть…

- Ваше высочество, - пропищал голосок за дверью, - вы примете участие в чтении? Мария будет читать новый роман господина Руже…

- Пошли вон! – рявкнула, совсем уж выходя из рамок приличий, Изабель и запустила в дверь еще одной подушкой.

День, начавшийся так неудачно, продолжился еще хуже: ближе к вечеру принцессу почтил своим присутствием лорд-регент… то есть уже король. Изабель украдкой поморщилась. При одном взгляде на худую, стремительную фигуру бывшего министра внутренних дел внутри у нее поднималась волна отвращения и злости. Сам же Гайцберг, теперь уже – Его Величество Густав – казалось, не замечал отношения к нему принцессы, а на все ее колкости только приподнимал насмешливо бровь и улыбался, точно разговаривал с неразумным ребенком.

Ну, правда, беседовать им приходилось совсем мало… если совсем точно – почти не приходилось. Если не брать в расчет, разумеется, протокольные «Доброе утро» и «Спокойной ночи».

Раздражение, глухо бурлившее после разговора с фрейлиной, стало еще сильнее. Изабель предусмотрительно отошла от окна – так хотелось швырнуть в Густава стоящую на подоконнике большую вазу с цветами.

И Бог с ним, что не пристало так вести себя принцессе, но Изабель понимала, что это – поступок бессильного бешенства и отчаяния. А показывать их ЕМУ она не собиралась.

- Напоминаю вам, ваше высочество, что коронация назначена на будущий понедельник, - Густав был, как всегда, сух, вежлив и краток.

- Мои поздравления, - так же сухо отозвалась принцесса, садясь в кресло и беря в руки неоконченную вышивку. Густав поморщился, но промолчал.