Корпорация Лемнискату II. И каждый день за веком век

И перед сном еще нужно почитать «страшилки», которые прислала Лемнискату.

Но едва крест коснулся кожи, как это место обожгло огнем, и боль начала разливаться по всему телу.

— А-а-а… Помогите! — Упав, я стала кататься по полу, пытаясь хоть как-то унять огонь.

Дверь с грохотом отворилась, но помогать мне никто не спешил.

— Да сделайте что-нибудь!

Неожиданно меня подхватили чьи-то руки, перенесли на кровать и прижали к матрасу. Я дралась, пыталась укусить «помощника», и наконец ударила его в подбородок. Услышав нецензурные слова, я поняла, что это Фордайс.

Потом мою голову зафиксировали, и с очередной вспышкой огня, сознание покинуло меня.

ГЛАВА 5. МЕЧТЫ И ЖЕЛАНИЯ

Редклиф Фордайс

Услышав в коридоре крики Анастасии о помощи, я со всех ног бросился к их источнику. Внутри росло дикое желание защитить ее, разорвать обидчика.

Но отворив дверь и увидев совершенно обнаженную девушку, катающуюся по полу, я застыл, не в силах пошевелиться. Лишь новый крик Насти заставил сдвинуться с места.

«Спокойно, спокойно… Что я, мало обнаженных женщин видел за всю жизнь?»

Подхватив Анастасию на руки, я попытался ее обездвижить, чтобы она что-нибудь себе не повредила. Но моих благих намерений не оценили: в следующее мгновение я получил удар в челюсть.

— Да чтоб вашу!..

Зафиксировав ее голову, я сразу почувствовал, как Настя обмякла, потеряв сознание, и вновь моим вниманием завладели хрупкое обнаженное тело, гладкость кожи. Меня бросило в дрожь от электрических разрядов, которые покалывали руки, и, дернувшись, я разжал объятия.

Настя упала на пол. Чертыхнувшись, я опустился около нее на колени.

«Да что со мной такое происходит?!» — удивился я.

Осторожно подняв девушку, я перенес ее на кровать и застыл, не в силах отвести взгляда. На груди проглядывали две тонкие скрещенные линии, от которых витиевато расходился узор по всему телу, непередаваемо красивый и словно живой.

«Я сейчас должен оставить Настю одну, дождаться, когда она очнется, и поговорить. Или лучше не оставлять ее в одиночестве?»

Трудность в принятии решения объяснялась тем, что я не мог оторвать от нее глаз и осторожно водил кончиками пальцев по узору на груди.

При этом во мне рождались невероятные чувства, дыхание перехватило. Наконец я отдернул руку и, накрыв Настю покрывалом, сел в кресло у окна и принялся ждать. Похоже, я переработал и пора найти себе женщину.

Мысль о том, что испытываю желание к дочери друга, меня угнетала и заставляла стыдиться.