Свести с ума дракона

– Когда я прибирала его сокровища, нашла коллекцию оружия и всяких острых штук, которые у стены рядом со входом лежали. Ну, в общем, я закопала их в золоте так, чтобы, когда дракон придет туда, ему мало не показалось. Теперь он еще сильнее разрежет себе лапы. Я же не знала, что они такие мягкие и нежные.

– Так почему бы не сходить и не убрать? – Филип нахмурился, но постарался, чтобы голос не выдал его истинных чувств. Вот ведь пакостная девчонка!

– Там темно, а я темноты боюсь. Еще и летучие мыши на потолке сидят, – она наконец повернулась к нему и грустно улыбнулась.

В ее глазах отражались искренние сожаления относительно своего поступка.

– Я думал, ты ничего не боишься, – Филип не сдержал улыбки.

– Слушай, ты ведь здесь давно. Хоть кого-нибудь рыцари спасали? – Розалин резко сменила тему.

Ей явно не нравилось то, как она себя ощущала. Похоже, она не привыкла чувствовать себя виноватой.

– Нет, дракон-то жив до сих пор, – Филип приподнял подбородок, пряча любопытство за очками и наблюдая за ее реакцией.

Розалин открыла рот, чтобы что-то сказать, но осеклась, задумалась и промолчала. Ступня закинутой на колено ноги начала нервно дергаться. Розалин еще сильнее вжалась в спинку кресла и мрачно нахмурилась.

– Зачем дракону столько золота?

– Так заведено. Ты разве сказки не читала? Драконы похищают прекрасных дев, сражаются с рыцарями и копят богатства. После их смерти они переходят либо потомкам, либо растаскиваются искателями приключений.

– Грустно все это, – вздохнула она и подняла на него взгляд, подозрительно прищурившись, – А дракон – людоед?

– Нет, – весело рассмеялся Филип и осекся, заметив недоумение на ее лице, – Кхм, ну сама посуди: ты жива, я жив, да и сам дракон тоже.

Если бы он людоедом был, местные давно его на вилы бы подняли. А так, подумаешь, время от времени овец таскает, – он поймал испепеляющий взгляд светло-карих глаз и, смутившись, добавил, – Ну и девушек иногда.

Розалин смешно наморщила нос и удобнее устроилась в кресле, поднимая ноги и оправляя платье так, чтобы, кроме сапожек, ничего не было видно.

Филип с трудом сдержал неуместную улыбку и, прекрасно зная, что за затемненными очками его глаз не видно, нагло любовался Розалин, которую совершенно не смущала его компания.

Она задумчиво пожевала губу, глядя куда-то на книжные полки. Тонкие пальчики неосознанным движением крутили выпавшую из прически прядь волос.

Филип тихо кашлянул, привлекая ее внимание.